Это не только возможно, но мистер Дрейпер накануне просил у госпожи Бернштейн разрешения тотчас уплатить эти деньги и освободить мистера Уорингтона. Баронесса давно уже объявила, что думает сделать этого молодого джентльмена своим наследником. К тому же Дрейпер, как и весь свет, верил, что родовое имение Гарри в Виргинии замечательно не только своей величиной, но и богатством. Необходимая сумма была при нем, и по распоряжению госпожи Бернштейн он должен был уплатить ее при соблюдении некоторых условий. Тем не менее, когда Гарри воскликнул: «Это же возможно!» – мистер Дрейпер сделал печальную мину и ответил:
– Да, сэр, но на это нужно время, и время немалое. Чтобы распорядиться той долей вашего английского наследства, которая перешла к вам ввиду смерти мистера Джорджа Уорингтона, нам необходимо доказать эту смерть и снять опеку, а кто может это сделать? Леди Эсмонд-Уорингтон, разумеется, не допустит, чтобы ее сын оставался в тюрьме, но она в Виргинии, и ее ответ мы получим не ранее чем через полгода. Или ваш бристольский агент уполномочен оплачивать ваши чеки?
– Он уполномочен только выдавать мне двести фунтов в год, – говорит мистер Уорингтон. – По-видимому, у меня остается только один выход: обратиться за помощью к госпоже де Бернштейн. Она за меня поручится.
– Ее милость все для вас сделает, сэр. Она сама мне это сказала, замечает стряпчий. – Достаточно одного ее слова, и вы можете тотчас покинуть это место.
– Так пойдите к ней от меня, мистер Дрейпер. Мне не хотелось беспокоить моих родственников, но уж лучше я обращусь к ней, чем и дальше буду бессмысленно томиться в заключении. Расскажите ей, где я нахожусь и что со мной случилось. Ничего не скрывайте! И скажите ей, что я полагаюсь на ее добрые чувства ко мне и верю, что она избавит меня от этого… этого позора. – Голос мистера Уорингтона дрогнул, и он провел рукой по глазам.
– Сэр, – говорит мистер Дрейпер, внимательно глядя на юношу. – Я был у ее милости вчера, и мы обсуждали с ней этот злополучный (я не стану употреблять слова «позорный») этот злополучный случай.
– О чем вы, сударь? Разве госпоже Бернштейн известно о моей беде?
– Ей известны все обстоятельства – и то, как вы заложили часы, и все прочее.
Гарри вспыхнул до корней волос.
– Закладывать часы и другие вещи, за которые вы не уплатили, никак не следовало, – продолжал стряпчий и поспешно добавил, когда молодой человек гневно привстал с кровати. – Это может привести к судебному разбирательству и ко всяким неприятным словопрениям. Адвокаты ведь ничего не уважают, и когда начинают вести допрос…
– Боже великий! Неужели вы думаете, сударь, что джентльмен вроде меня способен взять часы в кредит, намереваясь обмануть торговца? – восклицает Гарри вне себя от волнения.
– Ну конечно, ваши намерения были самыми благородными, но закон-то может взглянуть на это иначе, – говорит мистер Дрейпер, подмигивая. («Пробрало-таки наглеца!») – Ваша тетушка говорит, что не слыхивала о подобном легкомыслии, если не назвать это чем-нибудь похуже.
– А вы сами это ничем похуже не называете, мистер Дрейпер? осведомляется Гарри, выговаривая слова очень медленно и, видимо, прилагая большие усилия, чтобы сдержаться.
Мистеру Дрейперу не понравилось выражение его лица.
– Боже сохрани, чтобы я позволил себе сказать что-нибудь подобное, как джентльмен джентльмену, но моему клиенту я обязан сказать: «Сэр, вы попали в весьма неприятное положение», – как врач говорит пациенту: «Сэр, ваша болезнь опасна».
– И вы не собираетесь помочь мне уплатить этот долг, а пришли только для того, чтобы сказать мне, что меня могут обвинить в мошенничестве? говорит Гарри.
– В приобретении товара обманным путем? Да, разумеется. И я тут ни при чем, сэр. Не смотрите на меня так, словно хотите ударить. («Допек я его, черт побери!») Молодой человек, получающий от матери содержание в двести пятьдесят фунтов в год, забирает у ювелира часы и бриллианты, а потом несет их к закладчику. Вы спрашиваете меня, что об этом подумают люди. И я вам отвечаю прямо и честно. Так зачем же сердиться на меня, мистер Уорингтон?
– Продолжайте, сударь, – говорит Гарри со стоном. Стряпчий решил, что победа осталась за ним.
– Но вы спрашиваете, могу ли я помочь вам уплатить этот долг? Я отвечаю: да! Если вы пожелаете, сэр, мне достаточно будет вынуть деньги из кармана – не мои, но моей досточтимой доверительницы, вашей тетеньки, сэр, леди Бершнтейн. Однако она имеет право поставить условия, и я готов их вам сообщить.
– Я слушаю, сударь, – говорит Гарри.
– Они не тяжелы и имеют в виду лишь ваше благо. Если вы согласитесь, мы можем тотчас взять экипаж и поехать вместе на Кларджес-стрит, где я обещал побывать с вами или без вас. Мистер Уорингтон, я предпочту обойтись без имен, но между вами и некой особой был разговор о браке.
– А! – произнес Гарри, и его тон стал чуть веселее.
