– Я не могу иначе, Джордж!.. Что ты все бубнишь мне в ухо, убери свою безобразную башку, Гамбо!.. После того, что между нами было, я честью обязан сдержать данное ей слово. Если она не видит препятствий для нашего союза, я не должен их искать. Я сказал ей все. Я предупредил ее, что госпожа Эсмонд будет на первых порах ворчать и брюзжать, но так как она очень меня любит, то в конце концов смягчится. А когда мой дорогой Джордж вступит в права наследства, он, конечно, поделится со мной. В этом я уверен, ибо слишком хорошо его знаю, сказал я.
– Ах, ты уверен, черт побери? Так позволь сказать тебе, мой дорогой, что я сообщил нечто совсем противоположное милорду Каслвуду. Я, видишь ли, сказал, что как старший брат намерен сохранить за собой все свои права… Эй, да но стегай ты так эту кобылу… И что тебя в будущем не ждет ничего, кроме стесненного и зависимого положения.
– Как? Ты не собираешься мне помочь? – вскричал Гарри, побелев как полотно. – Я не могу этому поверить, Джордж, хотя и слышу это из твоих уст!
Вслед за этим исполненным отчаяния возгласом наступило минутное молчание. Гарри сидел в позе угрюмой скорби, уставив взор прямо перед собой и не решаясь взглянуть на брата. Он направил экипаж так близко к тумбе, что коляска неминуемо опрокинулась бы, не схвати Джордж вовремя вожжи.
– Лучше бы уж вы сами правили лошадьми, – сказал Гарри. – Я же говорил, что лучше править вам.
– Я когда-нибудь покидал тебя в беде, Гарри? – спросил Джордж.
– Нет, прежде этого не бывало никогда, – отвечал Гарри, и по щекам его покатились слезы.
– Друг мой, придет время, и ты, думается мне, сам скажешь, что я только исполнил свой долг.
– Как же ты это сделал? – спросил бедняга Гарри.
– А вот как: я сказал, что ты, будучи младшим братом, пустил на ветер свою долю отцовского наследства, а твоя доля в родовом имении совершенно ничтожна. Разве это не так?
– Это так, но я бы никогда не поверил, что ты можешь такое сказать, даже если бы тысяча людей присягнула в том. Я был твердо уверен в одном: что бы со мной ни случилось, на тебя-то я всегда могу рассчитывать, Джордж Уорингтон. – Гарри умолк и до конца поездки пребывал в крайне угнетенном состоянии духа.
Вскоре после их возвращения домой им был подан обед, но Гарри почти не притронулся к еде, зато отдал щедрую дань возлияниям.
– Вино – плохой утешитель в беде, Гарри, – заметил старший брат.
– Другого у меня нет, сэр, – угрюмо ответствовал Гарри и, в полном молчании осушив один за другим еще несколько бокалов, схватил шляпу и покинул столовую.
Возвратился он только через три часа. Джордж, снедаемый тревогой, не выходил из дома и, запасшись терпением, коротал время за чтением и трубкой.
«Низко я поступил, сказав, что он не может рассчитывать на мою помощь, и, видит бог, это неправда. Я же не оставлю его без поддержки, даже если он возьмет в жены арапку, – размышлял Джордж. – Я и так уж нанес ему немалый ущерб своим возвращением к жизни. И куда он теперь отправился? Может, засел за карты?»
– Боже милостивый, что еще с тобой стряслось? – воскликнул Джордж Уорингтон, когда его брат, бледный как мертвец, возник на пороге.
Гарри подошел к брату и взял его за руку.
– Теперь я могу пожать твою руку, Джордж, – сказал он. – Быть может, ты поступил правильно, хотя я все равно никогда не поверю, что ты способен покинуть брата в беде. Слушай, что я тебе скажу: я сидел, обедал и вдруг подумал: «Пойду-ка я снова к Марии и поговорю с ней. Я скажу ей: «Мария, пусть я беден, но вы вели себя по отношению ко мне столь благородно, что, бог свидетель, я – ваш и в вашей власти принять меня или отвергнуть. Если вы принимаете меня – вот я перед вами. Я завербуюсь в армию, буду трудиться, постараюсь так ли, сяк «и заработать на пропитание, и мой брат… и мои родственники, верно, смягчатся тогда и дадут нам средства к существованию». Вот что я решил сказать ей, и я это выполнил, Джордж. Я бежал всю дорогу до Кенсингтона под дождем, – видишь, я промок до нитки, – и застал их всех за обедом, всех, впрочем, кроме Уилла. Они сидели за столом, попивая вино, и я тут же выложил им все. «Мария, – сказал я, – один бедняк хочет сдержать свое слово, данное им, когда он воображал себя богачом. Согласны ли вы принять его теперь?» Тут я почувствовал, что мне не нужно лезть за словом в карман, я совсем не запинался, как сейчас, и говорил довольно долго, а кончил тем, что пообещал всеми силами постараться выполнить свой долг по отношению к ней.
