Словом, в то время как Этти пускала свои маленькие ядовитые стрелы в Гарри, он поначалу даже не пытался стряхнуть их со своей дубленой шкуры, ибо просто не чувствовал их уколов. Быть может, своими намеками и насмешками она стремилась побудить его к действию? Но он был слишком простодушен, чтобы понимать цель этих мелких укусов. Не хотела ли Этти пристыдить его, говоря, что даже она, слабая женщина, готова надеть латы и шлем? Но наш простак либо хохотал, пытаясь вообразить ее в роли солдата, либо холодел при одной мысли, что ей может угрожать опасность.
– Ну, какая, скажите на милость, польза от таких сильных рук, если все, на что они способны, это держать моток шелка, который сматывает моя маменька? – воскликнула мисс Этти. – И какое применение силе можно найти в гостиной? Ах, вы, вероятно, надеетесь, что вас попросят выбросить кого-нибудь из окна? Гарри – сильный мужчина, ну так что? Верно, на Варфоломеевской ярмарке найдутся мужчины и посильнее. А вот Джеймс Вулф вовсе не так уж силен. С виду он совсем какой-то больной и хилый и прошлый свой приезд к нам так беспрестанно кашлял и был так бледен, словно увидел привидение.
– Вот уж не понимаю, как это мужчина может бояться привидений, – сказал Гарри.
– Позвольте, а вам когда-нибудь доводилось их видеть, сэр? – спросила насмешница.
– Нет, не доводилось. Однажды, когда мы были еще мальчишками, мне почудилось, что я вижу привидение, но оказалось, что это был просто Натан в ночной рубашке. Впрочем, я нисколько не испугался, приняв его за привидение. Да никаких привидений, думается мне, не существует. И то, что мы слышим про них от наших нянюшек, – все это сплошные выдумки, – сказал Гарри серьезно. Джордж, правда, напугался, но ведь он… – И Гарри прикусил язык.
– Но ведь он – что? – спросила Этти.
– Да просто он не такой, как я, больше ничего. Такой храброй женщины, как наша маменька, еще поискать, однако при виде мыши она всякий раз ужасно взвизгивает и ничего не может с собой поделать. Это выше ее сил. Ну, а брат мой, как видно, но выносит привидений. А я их не боюсь.
– Джордж всегда говорит, что из вас получился бы лучший солдат, чем из него.
– Да и мне так кажется, если б только мне дали испытать себя. Но зато тысячу разных других вещей он делает куда лучше, чем я, чем кто бы то ни было. И зачем только он не дал мне принять участие в походе Брэддока! Если бы я нашел там свой конец, пользы от меня было бы ничуть пе меньше, чем сейчас; только тогда я бы хоть не промотал своего состояния и люди не указывали бы на меня пальцем и не говорили бы, что я опозорил имя Уорингтонов! И почему нельзя мне теперь отправиться в этот новый поход, записавшись добровольцем, как сэр Джон Армитейдж? Ах, Этти! Разнесчастный я человек, вот что я вам скажу! – И разнесчастный человек принялся с удвоенной прытью расхаживать из угла в угол. – И зачем только понесло меня в Европу! со стоном произнес он.
– Как это лестно нам слышать! Премного вам обязаны, мистер Гарри! – Но, увидав молящий взгляд юноши, Этти вдруг добавила: – Может быть, вы… Может быть, вы решили вернуться домой?
– Чтобы стать посмешищем всей Виргинии? Там не найдется никого, кто не стал бы надо мной потешаться… кроме одного только человека, а он не в почете у моей маменьки. Нет, мне было бы стыдно возвратиться сейчас домой. Вы по знаете моей матушки, Этти. Я в общем-то не боюсь ничего на свете, по вот ее почему-то побаиваюсь. Что я отвечу, когда она спросит меня: «Где твоя доля наследства, Гарри?» – «Пошла прахом, маменька» – должен буду я признаться. «Что же ты с ней сделал?» – «Растратил, маменька, а потом сел в тюрьму». – «Кто же вызволил тебя из тюрьмы?» – «Братец Джордж, маменька, вот кто вызволил меня из тюрьмы, и теперь я вернулся домой, ничего не достигнув, без профессии, без видов на будущее, вернулся с пустыми руками… и ничего мне больше не остается, как приглядывать за неграми, терпеливо сносить ваши нагоняи, дремать на проповедях, да еще играть в карты, пить пиво и биться об заклад на петушиных боях в окрестных тавернах!» Да как посмотрю я в глаза всем своим тамошним знакомым? Понимаете, мне стыдно вернуться домой с пустыми руками. Я должен что-то совершить – и совершу! Но что мне делать, Этти? Ах ты господи, что мне делать?
– Что делать? А что сделал мистер Вулф в Луисбурге? Тяжело больной и, как мы знаем, страстно влюбленный, он ведь не остался дома под крылышком у своей маменьки или возле своей возлюбленной, а поступил на службу в королевскую пехоту и вернулся домой, увенчанный славой. Папенька убежден, что его сделают большим военачальником, если будет еще один поход в Америку.
– Хорошо бы он взял меня с собой, чтобы вражеская пуля покончила мои счеты с жизнью, – простонал Гарри. – Вы так говорите со мной, Этти, словно это моя вина, что я не в армии, а ведь вы же знаете, что я отдал бы… я отдал бы… черт побери, что, собственно, могу я отдать?.. Ну да, я отдал бы жизнь за то, чтобы вступить в армию!
– Кому это нужно! – сказала мисс Этти, пожав плечами.
