– Пока вы сидели где-то там в кофейне с вашими друзьями и распивали свои пунши или кофе, мы тут с кузиной Тео уже вдоволь наболтались, – сказала мне графиня. – И до чего же ей тут небось скучно одной, и заняться-то нечем, все шей да шей эти чепчики да распашонки. Ну, ничего, дорогая, у вас скоро, как я погляжу, будет с кем развлечься, пока кузен Джордж сидит в своих кофейнях! Какая миленькая у вас тут квартирка, право! Наш новый дом, который мы только что сняли, раз в двадцать, верно, больше, и все стены раззолочены от пола до потолка, но ваш мне тоже очень нравится. Право слово, жить в богатстве ничуть не лучше, чем жить в бедности. Когда мы жили в Олбани и мне все приходилось делать самой – подметать, чистить кастрюли, стирать, да и мало ли еще чего, – я была ничуть не менее счастлива, чем сейчас. А мы держали только одного старого негра – сторожа в лавке. Почему вы не продадите Гамбо, кузен Джордж? Чего он у вас тут зря слоняется, бездельничает да волочится за служанкой. Фу! Ну и неразборчивый же они народ, эти английские девчонки, как я погляжу! – Так весело и добродушно графиня трещала языком, пока не настало время уезжать. Тут она извлекла великолепные часы с репетицией и объявила, что ей пора ехать на прием к ее величеству в Бекингемский дворец. – А теперь вы должны приехать к нам, Джордж, – сказала графиня, махая мне на прощанье ручкой из окошка своей золоченой кареты. – Мы с Тео уже обо всем условились!
– Ну, вот, она, по крайней мере, не испугалась нашей бедности и не стыдится вспоминать, что и сама была бедна когда-то, – сказал я после того, как лакеи в расшитых ливреях стали на запятки и наша блистательная миниатюрная покровительница нас покинула.
– О да, она не стыдится! – сказала Тео снова принимаясь работать иглой над каким-то микроскопическим предметом. – Надо отдать миледи справедливость, она всюду чувствует себя как дома, – хоть на кухне, хоть во дворце. Она дала нам тут с Молли десятки наставлений по домоводству. Говорит, что у себя на родине в Олбани и хлеб пекла, и жаркое готовила, и полы подметала, и корову доила. (Все это миссис Тео перечислила, забавно подражая американскому выговору миледи.)
– И притом она не заносчива, – сказал я. – Любезно пригласила нас отобедать с ней и милордом. Разве дядюшка Уорингтон когда-нибудь подумает теперь предложить нам кусок пирога или кружку его знаменитого пива?
– Конечно, она по-своему добродушна, – не без лукавства заметила Тео, но, мой дорогой, ты же не знаешь, на каких условиях мы приглашены! – И тут моя супруга, все так же подражая манерам графини, со смехом сообщила мне эти условия. – Миледи достала свою записную книжечку, – сказала Тео, – и объяснила мне, по каким дням она выезжает и по каким принимает у себя. В понедельник ее посетят герцог и герцогиня и еще кое-кто из родственников милорда со своими супругами. Во вторник у нее будут какие-то графы, два епископа и посланник. «Ну, вам, конечно, не захочется наведаться к нам в эти дни, – сказала графиня. – Теперь, когда вы бедны, вам в этом высшем обществе, понятно, будет не по себе. Ну, да и бог с ним; папенька никогда не обедает с нами, когда у нас собирается знать. Ему все это не по нутру, он в этих случаях предпочитает перехватить где-нибудь кусочек холодной говядины». Тут я, – сказала Тео, смеясь, – сообщила ей, что мистер Уорингтон любит только самое изысканное общество, и предложила пригласить нас в тот день, когда у нее будет обедать архиепископ Кентерберийский, чтобы его преосвященство мог подвезти нас домой в Ламбет в своей карете. И, между прочим, она к тому же еще и очень расчетливая малютка, – продолжала Тео. «Вы понимаете, я думала захватить с собой кое-что из чепчиков и других вещичек нашего крошки, – милорд из них теперь уже вырос, – да подумала, что они еще могут понадобиться потом снова, вы же понимаете, моя дорогая». Так что, как видишь, это маленькое добавление к нашему гардеробу проплыло у нас мимо носа, – улыбаясь, сказала Тео, – и нам с Молли придется как-то обойтись без щедрот ее сиятельства. «Если уж кто беден, тот беден, – с присущей ей откровенностью сказала графиня, – и, значит, должен уметь обходиться тем, что есть. Ну, что, к примеру, могли бы мы сделать для нашей бедной Марии, просто ума не приложу. Мы же не можем пригласить ее к себе, как приглашаем вас, хоть вы и бедны. Она-то ведь графская дочка, а выскочила замуж за какого-то актеришку! Это же ужасно, моя дорогая. И его величество и принцесса говорили об этом! Каждое благородное семейство в королевстве выражает нам сочувствие. И все же я придумала кое-что, чтобы помочь этим несчастным людям, и сообщила им это через моего мажордома Саймонса». А придумано, оказывается, было следующее: Хэгану надлежало вернуться в Дублинский колледж, который он когда-то бросил, не доучившись, закончить его и принять сан. «Тогда мы сможем достать ему местечко капеллана у меня на родине», – сказала леди Каслвуд.
