ческие числа, так от света начались все естественные вещи. Динамический процесс вещества и органическое действие живых существ суть произведения света, представляющего во временных формах вечную сущность, которая химическим, электрическим и магнитным процессом превращается в вещество, а репродуктивным, ирритабельным и сенсибилъным действием образуется в особое внутреннее существо. В неорганическом мире главнейшее действие показывается светом, а в животном организме чувствием, кои суть одно и то же, хотя и в противоположном виде, так что свет есть внешнее чувствие, а чувствие — внешний свет.— Свет, изъявляющий вечность времени, и тяжесть, показывающая беспредельность пространства, составляют при внешнем сношении бездушную вещь, а при внутреннем соединении — одушевленное тело. Организм как внутренний индивидуальный мир равен внешнему универсальному, а потому и обратно, космическое произрастание (genesis mundi) должно сходствовать с органическим. Так как каждый атом материи содержит в себе пространство, время и начальное единство их, то и всякое земное тело по своему происхождению и состоянию равно целой системе мира. Способы миротворения суть электризм, магнетизм и химизм, составляющие динамизм, или жизненный процесс неорганических веществ земной планеты.
Даже в этом кратком извлечении нетрудно уловить, что главным руководителем Велланского был Окен1. Лишь изредка у него выступает на сцену сам Шеллинг, а в последней части и Стеффенс. Но это — Окена по преимуществу метафоричность и формальное аналогизирова-ние. Нечуткий, а потому беспечный по отношению к чисто философскому значению своих «оснований» — что доказывается, между прочим, частым повторением у него основного постулата противоположности и тожества субъективного и объективного без всякой попытки анализа или философской критики,— Велланский, по-видимому, не отдает себе отчета и в самой чистой метафоричности своих «теорий». Таким образом, заслуга Велланского перед русской философией преимущественно в том, что он через преподавание специальной науки в новом духе вызывал общий интерес к философским основам науки и знания вообще, внедряя вместе мысль о существенной
1 Даже характерная для Окена «математичность» (опущенная в нашем изложении) воспроизводится Велланским — §§ 13 <и> сл. и др.
необходимости такой основы. Раскрыть и показать эту основу он не был призван, ибо он не был философом. Не имел он и непосредственных учеников, которым это можно было бы вменить в обязанность. Это требование было предъявлено к Галичу1, ибо на него смотрели уже как на философа, и, по-видимому, сам он также хотел видеть у себя это качество.
Христиан Экеблад, профессор ветеринарии в Харьковском университете (с 1824 г.), а затем директор Нежинского лицея (с 1853 г.), ученик Велланского, лишь в 1872 году выпустил книгу: Опыт обозрения и биолого-психологического исследования способностей человеческого духа. —Спб. В Предисловии он сообщает, что «основная нить или канва» части его книги почерпнута из лекций Велланского. Однако Экеблад, всю жизнь посвятивший этой книге, не застыл на Велланском, и его место —в другом контексте, хотя также не собственно философском.
Ал. Ив. Галин {Говоров, сын дьячка г. Трубчевска, Орловск < ой > губ < ернии > ) был один из «молодых людей», командированных в 1808 г. за границу, где философию слушал у Шульце (Gottlob Ernst Schulze — Aeniside-mus) и у Бутервека2. По возвращении из командировки Галич занял кафедру философии в Педагогическом институте, а затем в университете, где преподавание его продолжалось недолго, так как уже в < 18 > 21-ом году Рунич изъял Галича из числа преподавателей университета. Галичу остался доступен лишь литературный способ распространения идей новой философии. Воспользоваться им в полной мере при цензуре того времени было невозможно. Но, вероятно, к этому присоединялось и то, что удар, постигший Галича, связывал его свободу, и его литературная деятельность оказалась ниже тех требований, которые к нему
1 В Предисловии ко второй книге своей Истории философских систем (Спб., 1819) Галич сообщает: «Склонясь на требование многих почтенных читателей разного звания, я доставил в особом прибавлении по крайней Мере (найденный у Таннера) ключ к Шеллинговой системе в первоначаль-н°м ее виде» (IV).
2 Никитенко в статье о Галиче пишет: «Неизвестно, кто был здесь [в гтингене] непосредственным руководителем Галича» (С. 10). Но в том
же 1810 г., когда Галич переехал из Гельмштедта в Геттинген, Шульце ыл переведен соответствующим же образом — не за ним ли и последо-ал Галич? Мейнерс умер в этом же 1810 г., а Федер был уже в Ганнове-Ре- След < овательно >, остаются все-таки Шульце и Бутервек. Знакомство Галича с шеллингианством было, по всей вероятности, исключи-льно литературным. К Шульце Галич отправился, по-видимому, по Жазанию Лодия (см. ниже).
