Что ты, батюшка, почивать не изволишь? Завтра, кажется, день будет сухой, и дождь перестал; мы утром встанем поранее и пойдем в рощу.
Фалелей
Не спится, дядька, как ты хочешь. Дичь такая в голову лезет — скажи, пожалуй, мне сказку. Няня Еремевна брата Митрофана всегда усыпляла сказками: какое-то финисно ясно перышко, Фомка, Тимоня, Бова… Дядька! ты ведь читать умеешь. Пожалуй, расскажи, я засну скорее.
Фалелей
Нет, дядька, в Москве вертепы носят деревянные. Помнишь, мы видели о святках? Куды как хорошо!..
Цымбалда
«Стены одеты младым виноградом, распускающим всюду гибкие свои отрасли…»
Фалелей
Дядька! попроси завтра у матушки винограда, я видел — привезли ей из Москвы целый бочонок; но мне она ныне не дает ничего, говоря: избалуешься так же, как Митрофан.
Цымбалда
«Животворны Зефиры блюли от солнечна зноя нежну прохладу. Тихо журча, текли ручьи по полям цветоносным и представляли струи вод чистых, как кристалы».
Фалелей
Помнишь ли, дядька, как мы были в хрустальной лавке, но воды хрустальной я там не видел.
Цымбалда
Спи, Фалелей.
Фалелей
Знаю, дядька, знаю: у матушки есть приданая штофная зеленая постель.
Цымбалда
Спи, или я перестану.
Цымбалда, приметив, что Фалелей заснул, прервал речь свою. Правду сказать, он не знал, как взяться за рассказы, и для того связи в речах его мало было. Доволен тем, что усыпил Фалелея, он лег. Маковые пары, исторгшиеся из «Тилемахиды», скоро обременили его вежди, и он захрапел столь же звонко, как храпит стих Тредьяковского или… чей еще, то скажем в другое время.
3
Наутрие… Цымбалда, пробудившися, был смутен. Он видел сон, и сон его беспокоил. Лучшие в историях и сказках ирои смущалися сновидениями, — жаль, что нет предо мною теперь всеобщей какой истории. Лежат на столе моем Расин, Шекеспир и пресловутая «Россияда». Из них возьмем примеры. У Расина, встревоженная виденным ею во сне образом юного Иоаза Афалия, смущенная чрез целой день, не может подкрепить духа своего доводами не верующего в чудо деяния разума. «Ужель, — вещает она, — мне верить сновидению?» Но дух в ней трепещет. У Шекеспира злобной Ричард, убояся сонныя мечты, воспрянул от ложа своего. «Коня, коня!» — вещает. Ему зрится Ричмонд, и он предузнает свою кончину, В «Россиаде»… Теперь довольно, а о сновидениях «Россияды» в другое время.
Цымбалда, смущенный духом от сновидения…
Фалелей
Дядька! ты меня так напугал вчера бурей или тучей, что мне она и приснилась.
Цымбалда
Сон? Сон? сударь! — С нами крестная сила! и тебе, батюшка, грезилось?..
Фалелей
Дядька! что ты глаза так выпялил? Я видел точно такую бурю во сне, как ты мне рассказывал.
Цымбалда
Не томи меня, дитятко, расскажи поскорее…