На город пал зеленых листьев снег,И летняя метель ползет, как пламя.Смотри, мы гибель видели во сне,Всего вчера, и вот она над нами.На лед асфальта, твердый навсегда, Ложится день, невыразимо счастлив.И медленно, как долгие года,Проходят дни, солдаты синей власти.Днесь наступила жаркая веснаНа сердце мне до нестерпимой боли,А я лежал водою полон сна,Как хладный труп; раздавлен я, я болен.Смотри, сияет кровообращеньеМеж облаков, по венам голубым,И я вхожу в высокое общеньеС небесной жизнью, легкою, как дым.Но мир в жару, учащен пульс мгновений,И все часы болезненно спешат.Мы сели только что в трамвай без направленья,И вот уже конец, застава, ад.Шипит апрельской флоры наважденье,И пена бьет из горлышка стволов.Весь мир раскрыт в весеннем нетерпеньи,Как алые уста нагих цветов.И каждый камень шевелится глухо,На мостовой, как головы толпы,И каждый лист полураскрыт, как ухо,Чтоб взять последний наш словесный пыл.Темнеет день, весна кипит в закате,И музыкой больной зевает сад.Там женщина на розовом плакате,Смеясь, рукой указывает ад.Восходит ночь, зеленый ужас счастьяРазлит во всем, и лунный яд кипит.И мы уже, у музыки во властиУ грязного фонтана просим пить.<p>«Томился Тютчев в темноте ночной…»</p>Томился Тютчев в темноте ночной,И Блок впотьмах вздыхал под одеяломИ только я, под яркою луной,Жду. улыбаясь, деву из подвала.Откуда счастье юное ко мне,Нелепое, ненужное, простое,Шлет поцелуи городской луне,Смеется над усердием святого.В оранжевых и розовых чулкахСкелет и Гамлет, Делия в цилиндре.Оно танцует у меня в ногах,На голове и на тетради чинно.О, муза, счастье ты меня не знаешьЯ. может быть, хотел бы быть святымРастрачиваешь жизнь и напеваешьПрозрачным зимним вечером пустым.Я, может быть. хотел понять несчастных,Немых, как камень, мелких, как вода,Как небо, белых, низких и прекрасных ККак девушка, печальных навсегда.Но счастие не слушалось поэта,Оно в Париже проводило лето.<p>«Свет из желтого окна…»</p>Свет из желтого окнаПадает на твердый лед,Там душа лежит больна.Кто там по снегу идет?Скрип да скрип, ах, страшно, страшноЭто доктор? Нет, чужой.Тот, кто днем стоял на башне,Думал с чашей золотой,Пропадает в темноте.Вновь метель с прохожим шутитКак разбойник на Кресте,Головой фонарь покрутит.И исчезнет, пробегая,Странный свет в глазах, больной,Черный, тихий ожидаетНа диване ледяной.А она в бреду смеется,Руку в бездну протянув,То молчит, то дико бьется,Рвется в звездную страну.Дико взвизгнул в отдаленьиЧерный гробовой петух.Опускайтесь на колени.Голубой ночник потух.
