Геннадий II Схоларий (греч. Γεννάδιος ὁ Σχολάριος, в миру — Георгий Куртесий; ок. 1400, Константинополь — 1472/1473, монастырь Продрома близ Серр) — константинопольский патриарх (6 января 1454 — май 1456; 1463 (?); август 1464 — август 1465 (?)), первый патриарх после прекращения существования Византийской империи.Родился предположительно в Константинополе около 1400 года. По-видимому Георгий происходил из достаточно состоятельной семьи. По меньшей мере у него были средства получить весьма основательное образование. Среди своих наставников он называет таких известных представителей византийской образованности как Марк Евгеник, Иоанн Хортасмен, Иосиф Вриенний, Макарий Афонский.Император Иоанн VIII Палеолог сделал Георгия государственным судьей и членом верховного совета. Когда Иоанн VIII и константинопольский патриарх Иосиф II по приглашению папы Евгения IV отправились в Феррару в 1438 году и потом в 1439 году во Флоренцию для переговоров об унии, в свите их находился и Георгий. Как светский человек, он не мог участвовать в соборных заседаниях, но тем не менее способствовал делу унии: этой цели служили сделанные на соборе три речи его (о пользе, трудности и возможности унии) и воззвание к грекам об угрожающей от турок опасности и о неотложной необходимости изыскивать средства защиты. Когда греки были стеснены во Флоренции латинянами, Георгий оставил Флоренцию.Узнав по возвращении в Константинополь, что уния решительно осуждается клиром и народом, он присоединился к главному её противнику Марку Эфесскому, своему другу и духовному отцу. После смерти Марка в 1447 году Георгий стал главой противников унии и издал целый ряд полемических сочинений. Вражда к унии расстроила отношения Георгия к императору Иоанну VIII и ещё более к его брату и наследнику императору Константину (правившему в 1448—1453 годах). В 1450 году он принял монашество.29 мая 1453 Константинополь был взят войсками султана Мехмеда II. Геннадий, как и многие жители Константинополя, попал в рабство и был увезён в Адрианополь. Приблизительно в конце 1453 года султан велел христианам избрать патриарха «сообразно своей вере». Вероятно этот поворот политики султана и привёл к освобождению Геннадия из рабства. На Богоявление 1454 года он единодушно был избран Константинопольским патриархом. По желанию султана Геннадий составил для него изложение главных догматов христианской веры.Патриарх делал все, что было возможно для облегчения тяжкой участи своих единоверцев. Ввиду бедственного положения византийцев после катастрофы 1453 года и разрушении семей, в целях снисхождения (икономии) патриарх Геннадий счёл возможность признать браки, сложившиеся в условиях разрушений, бегства и гибели людей каноничными. Это вызвало недовольство среди ревнителей канонических норм (акривии). Среди наиболее активных критиков патриарха — Мануил Христоним, будущий Константинопольский патриарх. В силу ли только этих причин, или же были и иные, в начале 1456 года, он был вынужден сложить свои полномочия. Однако последующие два патриарха в вопросах повторых браков придерживались той же политики.По оставлении кафедры и Геннадий удалился в монастырь «Святого Иоанна Крестителя», где и умер, как полагают, в 1473 году. За это время бывший патриарх ещё дважды посетил Константинополь, как он писал, неволею. Что касается этих невольных посещений кафедрального города, ряд учёных считает, что связаны они были с повторным восшествием Геннадия на Константинопольскую кафедру.Общее количество сочинений Геннадия около ста. Некоторые из них изданы не полностью, многие остаются в рукописи, о подлинности некоторых идёт дискуссия. По содержанию они делятся на философские (толкования Аристотеля, Порфирия, переводы с латинского — Фомы Аквинского и другие) и богословские (по поводу унии и против латинян, изложение христианских догматов, против иудеев, мусульман, против язычествующих философов, много проповедей, писем и гимнов). Труды Геннадия включены в 160-й том патрологии Миня (Patrologia Graeca).
Здесь погребено тело блаженнаго Марка, когда душа его отошла въ селенія Божіи. Добродушіе, сладкоречіе, глубокій умъ, великій даръ слова, чистыя помышленія, сердце кипящее любовію къ Богу, полное отчужденіе отъ міра, жизнь созерцательная, готовность мученика, правильность догматовъ, несовратимая мужественная твердость на пути добродетели, — вотъ главныя качества блаженнаго отца. Пастырь верный, Іерей истинно великій, Епископъ Ефесянь, светило всего края, огнь попаляющій ереси, путеводный светъ душъ благочестивыхъ, благодушно отвращающій отъ тщетныхъ догматовъ, — онъ проявилъ себя въ настоящее время, какъ другой Максимъ Исповедникъ, устами другаго Григорія. При виде сей гробницы величайшаго изъ мужей своего отечества, помяни его по обряду отцовъ нашихъ!
1. Увы! — о предстоящіе слушатели! все наши благія надежды отходятъ ныне! — Нетъ техъ несчастій, которыхъ мы не могли бы ожидать теперь, если Всевышній не простретъ намъ Своей десницы и не проявитъ новаго источника благъ. Но нельзя допускать отчаянія и въ самыхъ большихъ злополучіяхъ. Невероятнымъ кажется иногда самое событіе! Хотя мы могли всего ожидать, — но не того, что съ нами теперь совершилось! Хотя постоянно претерпеваемыя нами бедствія не многимъ легче, чемъ самыя бедствія осады, — но, со всемъ темъ, постигшее насъ теперь сильнее всехъ другихъ — и, по истине, верхъ злополучія! Горшаго мы претерпеть не можемъ, — но мы должны выстрадать! Мы должны утратить все отрады!
2. Онъ отошелъ, увы! изъ среды нашей, этотъ мужъ, котораго мы все вместе не можемъ заменить! Добродетели, которыми онъ былъ украшенъ, не могутъ быть исчисляемы; онъ соединялъ въ себе все добродетели въ высшей степени. Ему не было въ наше время образца; — таковые мужи являются только по особеннымъ судьбамъ Божіимъ. Кого мы можемъ достойно применить къ нему? Кто можетъ среди насъ сравниться съ нимъ или даже подражать ему?
3. Нетъ ничего полезнее мудрости какъ для народовъ, такъ и для городовъ, — и едвали не онъ одинъ среди насъ былъ ея настоящимъ представителемъ! Хотя и нетъ у насъ недостатка въ мужахъ мудрыхъ, — но онъ былъ выше ихъ всехъ, — и въ этомъ можно убедиться, сравнивъ труды древнихъ писателей съ его трудами, которые, передъ судомъ правды, ни въ чемъ имъ не уступятъ. Надобно быть весьма легкомысленну или совсемъ незнакому съ Еллинскими музами, чтобы сравнивать его красноречіе съ нынешнимъ, — и не видеть въ его слове — слово самаго Сократа или самаго Платона. Что же касается до его благочестія и чистоты душевной, то вы, которые проявляете добродетель своими делами, — вы только можете ихъ достойно восхвалить; я же могу только благоговеть передъ нимъ, ибо недостатокъ въ красноречіи препятствуетъ мне быть ценителемъ такого мужа.
4. Но я могу сказать о праведности усопшаго отца нашего то, что, будучи еще юношею и прежде, чемъ онъ умертвилъ плоть свою во Христе, онъ былъ уже праведнее пустынножительствующихъ отшельниковъ; что, отбросивъ отъ себя все мірское для Христа и принявъ иго послушанія Богу, онъ никогда не уклонился отъ него, никогда не увлекался суетою міра сего, не прельщался временною славою его — и, до самой смерти, сохранилъ пламенную любовь ко Христу. Живя въ столице, — онъ былъ чуждъ ея жизни, ибо ничто его не связывало съ нею. Глубоко–чтимый всеми, онъ не только не искалъ почестей, но и не желалъ ихъ. Онъ принялъ высокій санъ духовный единственно для защиты Церкви своимъ словомъ; — ей нужна была вся сила его слова, чтобъ удержать ее отъ совращенія, въ которое уже влекли ее нововводители. Не по мірскимъ соображеніямъ принялъ онъ этотъ санъ; — это доказали последствія. Онъ былъ правосуднее, чемъ самое правосудіе того требовало, ибо онъ не бралъ на себя изрекать судъ и избегалъ шумныхъ судебныхъ преній. Своею кротостью и своимъ человеколюбіемъ онъ превзошелъ всехъ, отличавшихся сими добродетелями. Кто былъ доступнее его для всехъ, обращавшихся къ нему? Кто добровольнее его отдавалъ себя на все полезное? Кто убедительнее его высказывалъ все, что должно было сказать? — и кто более его готовъ былъ все выслушивать? Кто былъ готовее его на помощь ближняго? Кто былъ беззлобнее его противу техъ, которымъ случилось оскорбить его? Кто былъ более его чуждъ всякой зависти? Но онъ же самый, когда онъ находилъ причины заподозреть кого либо въ ухищреніяхъ противу православнаго верованія, — онъ отважно вступалъ въ борьбу съ красноречіемъ противниковъ и не давалъ торжествовать силе ложнаго ученія.
