Фабулла. Они повреждают орудие души.
Евтрапел. Верный ответ. Но объясни мне вот сколько нечетко, обозначает ум, чистый от всякого сношения с чувственными вещами.
Фабулла. В чем же различие между ангелом и душою?
Евтрапел. В том же, в чем меж слизняком и улиткою, или, если угодно, черепахой.
Фабулла. Но тогда тело – скорее жилище души, чем ее орудие.
Евтрапел. Ничто не мешает неотъемлемое орудие называть жилищем. К тому же суждения философов на этот счет расходятся. Одни утверждают, что тело – одежда души, другие – что жилище, третьи – что орудие, четвертые – что гармония. Но какое суждение ни выскажешь, из него следует, что дурное состояние тела – помеха действиям души. Возьмем первое: что для тела одежда, то для души тело. Как много значит для телесного здоровья платье, показал собственным примером Геркулес[625]. (О цветах, о родах шерсти и меха не стану и говорить.) А способна ли одна душа износить много тел, так же как тело изнашивает много одежд, – это пусть рассматривает Пифагор[626].
Фабулла. А было б недурно, если б, в согласии с Пифагором, мы могли менять тело, как платье: в зимние месяцы надевали бы тело упитанное и плотное, летом – пореже и похудее.
Евтрапел. Но было бы, пожалуй, не слишком ладно, если б, подобно телу, которое, сносив множество одежд, в конце концов изнашивается и само, душа, сносив множество тел, в конце концов состарилась и скончалась.
Фабулла. Да, конечно.
Евтрапел. Насколько существенно для здоровья и подвижности тела, в какое платье оно одето, настолько же существенно для души, какое носит она тело.
Фабулла. Если тело – одежда души, люди, как я посмотрю, наряжены очень пестро.
Евтрапел. Да, верно. И все-таки во многом от нас зависит, удобно ль одета наша душа.
Фабулла. Об одежде – будет. Теперь скажи о жилище.
Евтрапел. Чтобы мои речи не казались тебе досужею выдумкой, Фабулла, знай, что сам господь Иисус называет свое тело храмом. А Петр-апостол свое тело называет шатром. Многие объявляли тело гробницею души (считая, что σώμα[627] говорится вместо σήμα[628]), иные – тюрьмою ума, иные – караульным постом и словно бы крепостью. Если душа безупречно чиста, она обитает в храме. Кто не связан любовью к телесному, души тех живут в шатрах и готовы в любой миг выбежать наружу, если кликнет командующий. Кто безнадежно ослеплен гнуснейшими пороками, так что никогда уже не устремится за веянием евангельской свободы, души тех лежат в могиле. А кто тяжко борется с пороками и еще не может достигнуть желанной цели, души тех заключены в тюрьме и часто взывают ко всеобщему избавителю: «Выведи душу мою из темницы, дабы исповедала душа имя твое, господи»[629]. Кто ведет жестокую битву с Сатаною, кто неусыпно, днем и ночью, оберегает себя от козней нечистого, который рыщет вокруг, словно лев в поисках добычи, душа тех расположилась в крепости, на посту, которого нельзя покинуть без приказа начальника.
Фабулла. Если тело – жилище души, очень многие души, как я посмотрю, живут скверно.
Евтрапел. Да, в домах с протекающей кровлею, темных, дымных, сырых, ветхих, дырявых, открытых всем ветрам, наконец, трухлявых и заразных. А ведь Катон говорит, что первое условие для счастья – хорошее жилище.
Фабулла. Все было б ничего, если б дозволялось вселиться в другой дом.
Евтрапел. Нет, пока не позовет тот, кто назначил нам это жилье, двинуться с места нельзя. Но если нельзя переселиться, то искусством и трудом жилище души можно сделать удобнее – так же, как в домах меняют окна, настилают полы, выкладывают мрамором или забирают деревом стены, огнем или курениями гонят прочь плесень. Всего труднее это в старческом теле, которое уже грозит обвалом. А всего больше пользы приносит, если должную заботу прилагают к детскому телу, и вдобавок – с самого рождения.
Фабулла. Ты требуешь, чтобы мать была не только кормилицею, но и врачом.
Евтрапел. Да, требую, – во всем, что касается выбора и строгой меры в пище, питье, движениях, сне, купаниях, смазываниях, растираниях, одежде. Знаешь ли ты, как много людей страдают неисцелимыми недугами и изъянами – падучей, худосочием, расслабленностью, глухотой, переломами поясницы, вывихами рук и ног, тупоумием, – единственно из-за небрежности и легкомыслия кормилицы?
Фабулла. Странно, почему ты сделался художником, а не францисканцем. Ты так прекрасно проповедуешь!
Евтрапел. Ты сперва стань клариссою[630] – тогда и прочту тебе проповедь в рясе францисканца.
Фабулла. Я бы очень хотела узнать, что же это такое – душа, о которой мы так много слышим и говорим, хотя никто ее не видал.
Евтрапел. Напротив, ее видит всякий, кто не слеп.
Фабулла. Да, я видела души на картинах, изображенные наподобие малых детей. Но отчего художники не рисуют им крылья, как ангелам?
Евтрапел. У душ, которые спустились с неба на землю, крылья сломаны, если верить Сократовым притчам[631].
Фабулла. Как же тогда говорят, что души улетают на небо?
