Мы дряхлы, друг, но ожили в сынах,И отроки у нас для битвы зрелы.Не празднен лук, – натянут в их руках;Не даром мещут копья, сыплют стрелы.Давно ль они несчетный лов в полонДобыли нам, ценою лютых браней,Блестящих сбруй, и разноцветных тканей,И тучных стад, и белолицых жен.О, плачься, Русь богатая! Бывало,Ее полки и в наших рубежахКорысть деля́т. Теперь не то настало!Огни ночной порою в камышахНе так разлитым заревом пугают,Как пламя русских сел, – еще пылаютПо берегам Трубе́жа и Десны…Там бранные пожары засвечаютВ честь нам, отцам, любезные сыны.
Серчак
В твоих сынах твой дух отцовский вне́дрен!Гордись, Итляр! Тебя их мужественный вид,Как в зимний день луч солнечный, живит.Я от небес лишь дочерью ущедренИ тою счастлив… Верь, когда с утраЗову ее и к гру́ди прижимаю,–Всю тяжесть лет с согбенных плеч стрясаю.Но ей отбыть из отчего шатра:Наступит день, когда пришельцу рукуДолжна подать на брачное житье;Душой скорбя, я провожу ее,И, может быть, на вечную разлуку…Тогда приди всем людям общий рок!Закройтесь, очи, – не в семье чад милых…Наездник горький: ветх и одинок,Я доживу остаток дней постылых!Где лягут кости? В землю их вселятЧужие руки, свежий дерн настелят,Чужие меж собой броню, булатИ все мое заветное разделят!..
Но сам я разве рад твоей печали?Вини себя и старость лет своих.Давно с тебя и платы не бирали…
Т.
Ругаться старостью – то в лютых ваших нравах.Стара я, да, – но не от лет одних!Состарелась не в играх, не в забавах,Твой дом блюла, тебя, детей твоих.Как ринулся в мятеж ты против русской силы,Укрыла я тебя живого от могилы,Моим же рубищем от тысячи смертей.Когда ж был многие годины в заточенье,Бесславью преданный в отеческом краю,И ветер здесь свистал в хоромах опустелых,Вынашивала я, кормила дочь твою.Так знай же повесть ты волос сих поседелых,Колен моих согбенных и морщин,Которые в щеках моих изрытыТрудами о тебе. Виною ты один.Вот в подвигах каких младые дни убиты.А ты? Ты, совести и богу вопреки,Полсердца вырвал из утробы!Что мне твой гнев? Гроза твоей руки?Пылай, гори огнем несправедливой злобы…И кочет, если взять его птенца,Кричит, крылами бьет с свирепостью борца,Он похитителя зовет на бой неравный;А мне перед тобой не можно умолчать,–О сыне я скорблю: я человек, я мать…Где гром твой, власть твоя, о боже вседержавный!
