Саблин. Душа моя, мы, кажется, в Петербурге, – здесь рестораций тьма; жаль только, что все никуда не годятся. Все же вино есть. Ты любишь вино?
Беневольский. Кто не любит его? О, всемогущее вино!14 веселие героя!
Саблин. Мы с тобой хоть не герои, а выпьем по стакану, я тебя попотчеваю.
Беневольский. Нет, уж позвольте мне: я столько виноват, что хоть чем-нибудь хочу изгладить ту ошибку…
Саблин. С уговором: ни об ней, ни об стихах не говорить ни слова.
Беневольский. Ни слова.
Уходят вместе.
Варинька. Насилу отобедали. Я как на иголках была во весь стол. Александр Петрович нарочно все хвалил своего несносного студента, а сам, верно, иначе думает; так только, чтоб огорчить других, знает, как это всем противно.
Звёздова. Все бы ничего, да как быть таким ветреником в пятьдесят лет: теперь вдруг без всякой нужды, не подумавши хорошенько ни одной секунды, послал за подорожной, за лошадьми, скачет в деревню бог знает зачем.
Полюбин. Неужли это ему сегодня только пришло в голову?
Звёздова. Нет, он прежде говорил, да нерешительно. Я всегда полагала, что коли это сбудется, так через два-три года или и никогда, как все другие его замыслы; у него их тысяча. – Любя вас, меня его отъезд не очень огорчает. Без него Беневольского можно будет уговорить, достать ему место где-нибудь в дальнем университете, отправить его туда и даже женить, если сыщется ему подобная.
Варинька. Ах, как бы счастливо! Какие вы добрые!
Звёздова. Хорошо, милая, да надо подумать и о себе. Муж мой едет в деревню, а я с чем здесь останусь? в доме расстройка ужасная, денег нет, всем должны, все по его милости.
Полюбин. Ах, сударыня, пусть он едет, и позвольте мне быть вам полезным.
Звёздова. Я в вас всегда была уверена, Полюбин. Итак, вашему попечению препоручаю себя, мое хозяйство и всех домашних. Между ними есть кое-кто, об ком вы и без того давно печетесь. Знаете ли что? нельзя ли бы как-нибудь сделать, чтоб муж мой сам собою захотел Вариньку за вас выдать? Сперва я хотела было напугать его тем, чтоб Беневольский после женитьбы остался у нас в доме, но теперь он едет и, пожалуй, еще мне его навяжет: это уж не годится.
Полюбин. Теперь я никак не смею надеяться.
Звёздова. Есть способ очень простой: уверить его, что я вашей свадьбы не хочу, и вы уж больше не хотите, и Варинька не хочет, вот три причины, чтобы ему того захотеть. Вам известно, что он любит делать все по-своему.
Полюбин. Но не всегда ему удается.
Звёздова. Со мною всегда: есть ли кто меня сговорчивее? Теперь только в первый раз желаю поставить на своем, пускаюсь на тонкости, и то, чтоб составить ваше счастье. – Однако ведь он в состоянии уехать не простившись. Пойду посмотрю; дождитесь меня здесь.
Полюбин. Когда бы она успела!.. Но чего не сделает умная женщина, если примется хорошенько, особливо где надобно хитрить!
Варинька. Не знаю, может быть, я не умна, а ручаюсь, что век свой проживу без хитростей.
Полюбин. Не ручайтесь, все так говорят до замужества. Впрочем, вы на других не похожи. – И надобно отдать справедливость, вас воспитала женщина редкая; какой пример! на ее месте всякая другая с меньшим умом и с бо́льшим лукавством делала бы из своего мужа, что хотела, а она пять лет замужем и в первый раз намерена поступать с ним нечистосердечно, и то не для себя.
Варинька. В первый! Вольно ей говорить – в сотый раз! Да какое нам дело? лишь бы теперь ей удалось.
Звёздова. Он внизу, торопится, распоряжается, велит укладываться. Я послала его звать сюда. – Вы не будете при нашем разговоре; однако, Полюбин, не уезжайте: вам надо же знать, чем это кончится. Да если Беневольский придет, нельзя ли брату поручить, чтоб он его опять увел куда-нибудь: без него все ловчее может обделаться.
Полюбин. Не беспокойтесь: братец ваш с ним, так не скоро воротятся.
Варинька. Ах! как я стану дрожать, пока вы будете за нас стараться. Дай бог, чтоб вам удалось! боюсь до смерти.
Пойдемте, пойдемте.
Звёздова
