А надо сказать, что везло Антонию во всем: стоят корабли в гавани, везти нечего, хозяева злые по берегу ходят. А гляди – Антоний наберет всякой дребедени и чуть не по самую палубу загрузит корабль.
– Мне всегда счастье будет, – говорил Антоний. – Имя у меня такое – все Антонии счастливые. А которые несчастные Антонии, так это значит дураки. Дурака как ни назови, все равно за борт свалится.
Все к Антонию служить набивались. Понятное дело: коли хозяину везет, значит и матросам больше перепадает. Да и весело у веселого служить. Так все в порту и звали Антония – Веселый Купец.
Стоял Антоний со своим кораблем в речном порту. И как назло уж вовсе никакого грузу нельзя было достать. Антоний по городу бегает – нечего везти. Пришел в порт, дымит трубочкой, торопится по пристани. А с других кораблей хозяева поглядывают, подмигивают, локтем соседей подталкивают – кивают на Антония.
– Кажись, невеселый идет.
Один крикнул:
– Эй, Антоний! Грузу-то много ли?
Антоний стал, обернулся и крикнул, чтобы всем было слыхать:
– Полон корабль, по самую палубу загрузим. Завтра в море ухожу.
А ему рукой машут – врешь, значит, хвастаешь.
А к вечеру едут в порт подводы одна за другой, вереницей, еле лошади тянут. И все к Антонию. Повыскакивали с кораблей на берег люди, щупают на ходу, что в мешках. Смешное какое-то: крупа не крупа. Один и ткнул ножом, – а из мешка песок.
И все стали кричать:
– Песок! Песок! Вот дурак, с реки песок в море возит!
Антоний только на матросов покрикивает:
– Грузи «Не Горюй» под самую палубу!
Люди над матросами смеются:
– Кашу варить будете? Или на муку молоть повезете?
А матросы поплевывают:
– Дело хозяйское.
– Для форсу, – решили моряки, – для форсу грузится.
А Антоний хлопочет:
– Туда клади, сюда неси.
Под утро загрузили корабль – дальше уж некуда. Потянул ветерок, и все видели, как вытянулся «Не Горюй» на середину реки, поставил паруса и ушел в море.
А Антоний и вправду не знал, куда с этим песком деваться. Вышел в море и не знает, куда курс держать.
«Эх, – думает Антоний, – есть одна гавань, и город там богатый – давно там не бывал я. Была не была, пойду я туда, а там видно будет».
Набил трубочку, вышел на палубу. Надулись паруса пузырями, идет судно попутным ветром. Солнце с неба светит, веселая вода за бортом плещется, и от палубы смоляной горячий дух поднимается. Везет «Не Горюй» полное брюхо песку, тянет, везет, куда хозяин ведет. Тяжело на волне переваливается. Матросы в тень забрались и в карты шлепают. Один рулевой стоит и правит, куда велел Антоний.
Наутро стали подходить к берегу. Что такое? Узнать Антоний не может: как будто и тот город стоит, куда шел, да берега не узнать: где раньше деревянные сваи из воды забором торчали, черные, как старые зубы, – тут уж стена каменная стоит, загораживает гавань от зыби. А на пристани народу – как муравьев, и натыкано чего-то, нагорожено.
Приказал Антоний отдать якорь. Не вошел в гавань, а поставил судно перед каменной стенкой.
– Спускай, – говорит, – ребята, шлюпку: я на берег еду.
Гребут молодцы, наваливаются, Антоний правит. Вот проход в стене оставлен. Прошел в проход Антоний, гребут к пристани. Батюшки! Пристать некуда! Все разворотили, всю пристань заново строят.
– Сюда! Сюда! – кричат с берега и показывают, где есть удобное местечко. Выскочил Антоний на берег – еле пройти, протиснуться. Рабочих, каменщиков! Стучат, камень тешут. Мастера бегают:
– Не спи, – кричат, – поторапливайся.
И все, как мукой, каменной пылью засыпаны.
– Не ко времени, – говорят Антонию, – не ко времени пришел, брат. Тут у нас и стать негде. Видишь, что делается. Ни одного корабля в гавани нет. Иди дальше со своим судном.
И никто на Антония и глядеть не хочет.
«Ну, – думает Антоний, – не стыдно и уйти: нельзя никому здесь выгружаться, не я один».
И пошел в город.
«Куплю, – думает, – бочонок вина, сам выпью и ребят угощу. Все равно весело будет».
Вдруг подходит к нему старик – тамошний купец.
– О, – говорит, – Антоний, Веселый Купец. Здорово! Гляди – и тебе не повезло. А товар-то дорогой, должно?
Антоний рассмеялся:
– Да просто песок.
– Речной? – старик крикнул и присел даже.
– С реки, – говорит Антоний.
– Да милый ты мой! Да хороший ты мой! Песку-то тут и надо. К нам король приезжает, нам три недели осталось, а песку-то проклятого не хватает на постройку. За сорок верст возим. Да не шутишь ли?
– Да я знал, – говорит Антоний, – о чем вы плачете, – вот и привез песку. Цена-то вот только хороша ли?
А тут уж народ обступил, и все кричат:
– Песок! Песок привез! Самолучший.
И наперебой гонят цену – крик подняли.
– Много ли?
– Полно судно!
Антоний и в город не успел сходить.
– Гони, – кричат, – судно сюда, к самой постройке.
Засмеялся Антоний, в землю плюнул.
– Тьфу ты, – говорит, – вот поди: даром я Антоний, что ли?
Нагнали народу выгружать Антониев корабль. Песок горой на пристань высыпают, Антоний сидит да деньги считает. Матросам бочонок вина поставил. Сидят выпивают и песни горланят.