4. В то время как я вел такой разговор с Феокритом, меня прервал Галаксидор, указав на Архия и спартанца Лисанорида, которые поспешно направлялись от Кадмеи в нашу сторону и были уже недалеко. Мы остановились, Архий, подозвав Феокрита, подвел его к Лисанориду, и они долго разговаривали, отойдя несколько от дороги в сторону святилища Амфиона,1133@ так что у нас возникло опасение, недопрашивают ли они Феокрита, что-то заподозрив или получив какой-то донос. В это время Филлид, который, как ты, Архидам, знаешь, был тогда писарем у Архия и его подчиненных, посвященный в план возвращения изгнанников и участник дела, взяв меня по-дружески за руку и сделав для виду несколько шутливых замечаний, касавшихся гимнастических упражнений и борьбы, отвел затем поодаль от остальных и осведомился, остается ли в силе договоренность о дне возвращения изгнанников. Когда я подтвердил это, он сказал: «Значит, я правильно выбрал для приема сегодняшний день: я пригласил Архия, и заговорщикам легко будет захватить его пьяным во время пирушки». — «Превосходно, Филлид, — сказал я, — попытайся же свести в одном месте всех или хотя бы большинство наших врагов». — «Но это нелегко, — возразил он, — а скорее даже невозможно: Архий надеется встретить у меня одну знатную женщину, и поэтому для него нежелательно присутствие Леонтида. Так что нам придется принимать их в двух разных домах; а после того как будут захвачены Архий и Леонтид, остальные, думаю я, разбегутся или откажутся от сопротивления, довольствуясь тем, что им будет предоставлена безопасность». — «Так мы и поступим, — сказал я. — Но о чем это они разговаривают с Феокритом?» — «Не могу сказать с уверенностью, — отвечал Филлид, — но я слыхал, что были возвещены тягостные и неблагоприятные для Спарты предзнаменования и оракулы». После того как Феокрит вернулся к нам, подошел Фидолай, родом из беотийского Галиарта, и сказал: «Симмий просит вас немного подождать здесь; у него важная встреча с Леонтидом, перед которым он ходатайствует о замене Амфифею смертной казни изгнанием».
5. «Вот встреча кстати, — воскликнул Феокрит, — я как раз хотел узнать, что обнаружилось при произведенном у вас вскрытии погребения Алкмены.1134 Присутствовал ли ты там, когда Агесилай распорядился перенести эти останки в Спарту?» — «Нет, не присутствовал, — ответил Фидолай, — и очень огорчался и негодовал против сограждан, которые оставили меня в стороне от этого. Но, как мне известно, был найден камень вместо тела, небольшое медное запястье и две глиняные амфоры со слежавшейся и окаменевшей землей внутри, а над гробницей лежала медная доска с письменами, поражавшими древностью своих начертаний. Понять из них ничего не удалось, хотя они выступали отчетливо, когда доска была вымыта; их характер был какой-то особенный и чуждый, более всего сравнимый с египетскими письменами. Поэтому Агесилай, как говорили, послал их список египетскому царю с просьбой показать тамошним жрецам — не поймут ли. Но об этом вам, вероятно, сможет сказать что-нибудь и Симмий, который в то время много общался с египетскими жрецами, обсуждая с ними философские вопросы. Галиартяне же полагают, что разлив болота и большой неурожай постигли их как проявление гнева свыше за то, что они отважились раскопать погребение». Феокрит несколько помедлил, а потом заговорил: «Думаю, что и лакедемонян не минет гнев божества, как предвещают знамения, о которых мне сообщил Лисанорид. Теперь он едет в Спарту, чтобы снова засыпать погребение и, согласно оракулу, совершить возлияния Алкмене и Алею,1135 хотя он и не знает, кто такой Алей; а вернувшись оттуда, он намерен разыскать погребение Дирки,1136 место которого в Фивах известно только бывшим гиппархам:1137 сменяясь в должности, каждый из них ночью наедине показывает это место своему преемнику; после чего они, совершив без огня некие священнодействия и уничтожив затем все их следы, до наступления рассвета расходятся в разные стороны. Думаю, Фидолай, что нелегко будет теперь разыскать это погребение. Ведь большинство гиппархов, скорее даже все, кроме Горгида и Платона, находятся в изгнании, а расспрашивать этих остерегутся из страха перед ними. А те, кто ныне находится у власти в Кадмее, только получают копье и печать, но ничего не знают ни о священнодействиях, ни о месте погребения».
