– Ты плачешь, папа, я слышу, – говорила она, обливаясь слезами.
Отправив великому Франсуа Келлеру письмо с просьбой принять его, Бирото впал в такое оцепенение, что дочь повела его погулять по Парижу. Тогда только он впервые заметил громадные красные афиши, расклеенные на улицах, и в глаза ему бросились слова: «Кефалическое масло».
В то время как «Королева роз» трагически клонилась к своему закату, на горизонте в блеске успеха всходило новое светило – «Торговый дом А. Попино». Руководствуясь советами Годиссара и Фино, Ансельм отважно выпустил в продажу свое масло. За три дня на самых видных местах в столице были расклеены две тысячи афиш. Нельзя было не наткнуться на «Кефалическое масло», не прочесть сочиненных Фино лаконичных фраз о том, что заставить волосы вырасти вновь – невозможно, а красить их – опасно, фраз, подкрепленных цитатами из доклада Воклена в Академии наук; то была гарантия продлить жизнь волос, выданная каждому, кто будет пользоваться «Кефалическим маслом». Все парижские брадобреи, парикмахеры и парфюмеры украсили свои двери золоченой рамкой с превосходно отпечатанной на веленевой бумаге рекламой, вверху которой в уменьшенном виде красовалась гравюра «Геро и Леандр» со следующим изречением в виде эпиграфа: «Народы древности сохраняли свои волосы благодаря употреблению «Кефалического масла».
– Он придумал постоянные рамки! Да ведь это – вечная реклама! – пробормотал пораженный Бирото, разглядывая витрину «Серебряного колокола».
– Разве ты не видел у нас в лавке такой же рамки? – спросила его дочь. – Ее принес нам сам господин Попино, а еще он принес и передал Селестену триста флаконов масла.
– Нет, не видел, – ответил Бирото.
– Пятьдесят флаконов Селестен уже продал случайным покупателям, а шестьдесят – нашим постоянным клиентам.
– А! – произнес Цезарь.
Парфюмер, ошеломленный гудением тысячи колоколов, которыми нужда оглушает свои жертвы, жил в состоянии непрерывного головокружения; Попино прождал его накануне целый час и ушел, поговорив с Констанс и Цезариной; он узнал от них, что Цезарь всецело поглощен каким-то крупным делом.
– Ах да, земельные участки!
