Сочинения полностью

Я говорю о людях, если и не бывших в свое время в самых сердцевинах демократических партий, то всё же убеждённо и принципиально шедших до революции в общем русле демократически-оппозиционных настроений, а после революции громче других кричавших «ура», писавших статьи, высту­павших на митингах и циркулировавших в передних и приёмных революци­онных министерств. Теперь они очень изменились: не то раскаялись, не то поумнели, не то сами не заметили, что с ними произошло. Не хуже многих из тех щелкопёров, которым по какому-то непонятному недосмотру небо временами всё ещё отпускает завалящий отрез давно пропахнувшего под­лостью таланта, поносят они «маниловщину» Временного правительства, «медовый месяц» русской революции, «пошлость демократического уравнительства», «слюнтяйство» социалистов и безволье Керенского. Спорить с этими крепышами заднего ума, не лишенными оппортунистической смекал­ки, не приходится. Под весёлую руку им, впрочем, можно ответить горьки­ми словами Чацкого: «Довольно, с вами я горжусь своим разрывом»[147]. Как и безвредные обыватели, эти обыватели-ренегаты в сущности совсем не враги демократии, хотя они своими громкими голосами и увеличивают в данную минуту хор её озлобленных хулителей. Конечно, как их ни мели, из них, как из закинувшегося сейчас против демократии обиженного обывателя, ника­кой демократической муки никогда не получишь. (Обыватель — изъеден­ный вредителем, прибитый градом и сгнивающий на корню хлеб, а рене­гат — сжирающий обывателя вредитель.) И все же ренегаты демократизма, в сущности, не враги демократии. Демократия... — это для них слишком мелко. В сущности, они враги не демократии, но глубже, принципиальнее — враги всякой человеческой честности, и даже не враги честности, это опять-таки слишком громко, героично, а просто-напросто услужающие извечной человеческой подлости.

Сейчас, когда положение демократии очень экспонировано, когда она, хотя и в форме моды на её отрицание, всё же очень в моде, им явно выгодно выставлять свой ходкий товар в заметных витринах демократической про­блематики и быть принятыми за принципиальных врагов демократизма. Но всё это, конечно, одна видимость. Принимать врагов общечеловеческой честности за лично своих врагов у демократии нет ни малейшего основания, как бы они того ни добивались. Их надо разоблачать в их до- и сверх-демо­кратической подлости — и только.

Политическая борьба — вещь жестокая. Отличительная черта полити­ческих деятелей — невнимательность к отдельной человеческой душе. Уди­вительного в этом ничего нет. Основным элементом современной полити­ческой жизни являются партии, т.е. организации, принципиально интере­сующиеся каждым из своих членов, поскольку он похож на всех остальных, а не постольку, поскольку он ни на кого не похож. В атмосфере современной политической жизни постоянно повторяются потому большие неспра­ведливости. К самым недопустимым — принадлежит неумение отличить ре­негата от человека, действительно внутренне переродившегося, оппортунис­тическую волю от многомерного сознания, человека, легко меняющего хозя­ев, от человека, который всегда сам себе остается хозяином.

Уверен, что если бы Савл в наши дни обратился в Павла[148], то все газеты на следующий же день объявили бы, что голос, раздавшийся с неба, был им подкуплен. Я знаю, что я очень заостряю вопросы, но думаю, что мое острие все же правильно указывает на широко распространенную тенденцию совре­менной русской общественно-политической жизни. Я мог бы в доказатель­ство своей правоты привести много примеров. За примерами ходить недале­ко, но я считаю это совершенно излишним. Голым перечислением имён ни­чего не докажешь, а произнесением любого имени подымешь проблематику совершенно неисчерпываемой сложности, ибо нет проблемы сложнее, чем проблема конкретной человеческой личности. Все эти соображения — толь­ко небольшое предисловие к указанию на тот третий толк ненавистников де­мократии, который психологически не всегда достаточно острый взор поли­тической мысли иногда непростительно смешивает со вторым.