– Вон посмотрите, – сказал он, – видите на горизонте точки – это Мальдивские острова, коралловые острова с пальмами.
– Благодарю вас, – сказал Рене, нехотя принимая бинокль.
– Это вас развлечет, быть может.
Рене не мог поймать в бинокль этих черных точек: пароход качало, и горизонт как пьяный шатался в стекле бинокля. Наконец Рене кое-как приспособился и стал разглядывать.
Пока это были неопределенные точки. Но по мере того как приближался пароход, эти точки росли, и Рене стал уже различать в сильный морской бинокль отдельные пальмы.
Вдруг он закричал так, что вахтенный штурман испугался: не припадок ли у расстроенного ученого.
– Они! Они! – орал Рене.
«Бедняга, ему мерещится», – подумал штурман и взял другой бинокль.
Его опытный глаз сразу рассмотрел блестящее тело дирижабля над одним из атоллов [46] .
– Вы правы, – сказал он взволнованным голосом.
Но Рене уже не было. Он бросился вниз поделиться радостью с кочегарами, с которыми успел уже совсем сдружиться.
Скоро весь пароход знал, что дирижабль найден, и кое-кто из пассажиров выполз на палубу.
В бухте атолла было совсем тихо, и Рене благополучно добрался на пароходной шлюпке до берега.
Вся команда дирижабля радостно приветствовала Рене. Не было только Жамена.
Кочегар оказался прав: не хватило бензина, и пошли по ветру.
– Но почему же, почему вы не дали об этом телеграмму, когда видели, что кончается бензин? – допытывался Рене.
– Бензин кончился неожиданно, – объяснил Лантье. – Должно было оставаться еще четыре бака, но они оказались пустыми. Мы нашли в них дырки.
– Ну, не будем об этом говорить, дорогой Лантье, он, право, не такой злой, только очень раздражительный.
– Да кто, кто? – спрашивал Рене.
– Потом, потом, – останавливал Арно, – он очень раскаивается.
Рене догадался.
– А где же он? – спросил Рене.
– Капитан держится все время один и разговаривает только с дедушкой Арно, – объяснил один из механиков.
Рене хотелось узнать все-все, что случилось с дирижаблем после того, как он бросился на парашюте. Но с парохода торопили. Уже получили известия из Парижа, со всех сторон неслись телеграммы с поздравлениями, приветствиями. От штаба авиации пришел приказ: употребить все силы, чтобы доставить дирижабль на берег, если есть малейшая возможность.
Все обращались к Лантье.
– Да ведь держится он сейчас в воздухе, – сказал инженер, – будет держаться и тогда, когда мы привяжем его к носу парохода и пойдем прямо по ветру.
И Лантье отправился на пароход говорить с капитаном. Пришлось довольно долго провозиться, пока удалось перевезти дирижабль и укрепить его так, как советовал Лантье. Устроили так, что стальными веревками можно было с парохода менять наклон дирижабля, если изменится сила ветра. Наконец все было устроено, и пароход снялся. Дирижабль серебряным облаком летел впереди парохода.
Теперь в Париже газеты старались одна перед другой: спешили выпустить отдельными листками телеграммы профессора Арно.
– Раскрытие тайны сто двадцать шесть эл! – кричали мальчишки и рассовывали прохожим листки. – Сообщение профессора Арно! Все о дирижабле – пять сантимов, полное описание!
А в кают-компанию «Пьеретт» собрались все пассажиры, и профессор Арно не успевал отвечать на вопросы.
– Вы спрашиваете, почему мы не задержались на берегу?! Правда, мы получили вашу телеграмму, что вы нас ищете. Мы могли принимать телеграммы, но не могли посылать!
– Значит, вы все, все слышали?
– Да, мы похожи были на погибающего, у которого отнялся язык. Но мы получили вашу телеграмму, когда уже решили лететь по ветру и были далеко над океаном.
– Ах, это ужасно! – закричала какая-то дама. – Снизу вода, кругом воздух!..
– А посередине люди, сударыня, – продолжал дедушка Арно, – люди, которые потеряли весь балласт, весь бензин, газ, но не потеряли присутствия духа.
– И даже веселости, благодаря дедушке, – вставил Леруа.
– Ну, и как же, как же? – не терпелось пассажирам. – Вы все-таки падали?
– О, да ведь у нас хватило все-таки соображения. Мы мальчишками все пускали змейки, и мы решили заставить наш корабль лететь, как змей. Ветер сильный и ровный. Но к чему привязать веревку? В море? Вот мы сделали из досок щит, привязали груз снизу и бросили его на веревке в море. И не один, а много. Это была большая работа!
– Чтоб облегчить корабль? Зачем же делать щит? – спрашивали со всех сторон.
– Нет, нет, терпение, – говорил Арно, – щиты становились в воде отвесно, гребли воду и задерживали полет дирижабля, а дирижабль мы привязали косо, как змей, – вот как он сейчас летит перед пароходом, только вместо парохода были щиты.
– Все-таки это ужасно, – говорила дама, – я не могла бы…
Но она не знала, чего она не могла бы.
А на палубе приятель Рене – кочегар допрашивал матросов дирижабля:
– Ну, а как уж все выкинули, а он все в море падает, тогда что?
– А мы застропили корабль на манер змейка, ну, как колбасу летучую, привязали к плавучим якорям, – объяснили матросы дирижабля.
– Ну, а если бы сорвало? – спросил кочегар.
