Но в это время спускались со спардека капитан и гости. Капитан – крепкий старик, лихая бородка с проседью расчесана на две стороны. Он сиял золотыми погонами, и на солнце больно было смотреть на его белый китель.
– А вот извольте – на случай пожара. Терещенко! Навинти шланг. Живо!
Матрос бросился со всех ног.
– Ах, только не поливайте! – и дамы кокетливо испугались, приподняли юбки, как в дождь.
– Нет, теперь, батюшка, дайте уж нам покропить! – и капитан захохотал деланным баском.
– Правда, мичман? По-нашему.
Мичман с дамой подошел почтительно и поспешно. Батюшка, завернув в рот бороду, уважительно щурился на сиявшую начищенную медь. Поливка развеселила всех. Мичман смеялся, когда немного забрызгало его даму.
– Ну, принесите же мой платок! – дама смеясь надула губки. – Принесите мой ридикюль, я его оставила там, в кают-компании.
Мичман ловко вспрыгнул на трюмный люк и оттуда одним прыжком – к кают-компании и дернул дверь.
– Эх, молодец он у меня! – довольным голосом сказал капитан, любуясь на молодого офицера.
Мичман Березин распахнул с размаху дверь и вдруг снова запер. Запер плотно, повернул ручку. Он неспешно шагал назад, подняв брови.
– Знаете, мне пришла мысль… – вдруг заулыбался он даме. – Мне очень-очень хотелось бы, чтобы вы воспользовались моим платком, честное слово, – и он достал из бокового кармана чистенький платочек. – Я буду его… хранить, как память.
– Нет, зачем же? Я хочу свой. Ну, принесите же!
Мичман молчал, протягивая платок.
– Ради бога! – шептал он. – Умоляю.
Капитан глядел нахмурясь.
– Быстрота и великолепие, – сказал батюшка капитану, но капитан, не оборачиваясь, кивнул наспех головой: он глядел на мичмана.
– Это неприлично-с, господин мичман! – немедленно отправляйтесь, исполните, что требует дама.
– Есть! – ответил мичман.
Он зашагал к кают-компании. Все глядели ему вслед. У самых дверей он укоротил шаги. Он поворачивал ручку, дергал ее, он рвал дверь, – дверь не открывалась. Он даже раз оглянулся назад. Все смотрели на него. Капитан прищурил один глаз, будто целился.
– Дверь не откроете? – крепким голосом крикнул капитан. – Мич-ман! – и капитан решительным шагом зашагал к двери.
– Я сама, сама! – вскрикнула дама и засеменила по мокрой палубе, стараясь обогнать капитана. Вся публика двинулась следом. Но всех обогнал Степан. Степан-буфетчик, запыхавшийся старик, с графинчиками. Их по четыре торчало у каждой руки – зажатые горлами меж пальцев. Запотевшие, матовые – от ледяной водки внутри.
– Сию минуту-с!.. Сию минуту-с! – пришепетывал старик, юля и обгоняя гостей.
Он шлепающей лакейской рысцой обогнал капитана; он уцепил пальцем ручку – дверь легко распахнулась. Капитан уже стоял за плечами. У самого порога, по ту сторону дверей, лениво растянувшись, блаженно спал Васька.
– Ах, вот в чем дело! – грозно сказал капитан и перевел глаза на мичмана.
– Брысь, скотина! Брысь, брысь! – фыркнул на Ваську Степан.
Он пнул его стариковской ногой на ходу, с досадой, и леопард прыгнул через порог и, поджав хвост, змеей шмыгнул вон, на палубу, и исчез. Мичман стоял, опустив глаза.
– Моментально отправляйтесь на берег, – сказал капитан. – Ревизор! Списать на берег га-асподина мичмана! Ступайте! – и капитан повернулся к гостям.
Он не видел, как мичман большими, журавлиными шагами описал на палубе дугу, обошел для чего-то трюмный люк два раза вокруг и не понимая, почему это он шагает, пошел к сходне.
Завтрак из одиннадцати блюд сошел шикарно. Капитан вышел в море с двумя помощниками, третьим стоял штурманский ученик.
А в буфетной, после тревог, в одном жилете дремал выпивший «с устатку» Степан-буфетчик. Он развалясь сидел на диванчике. На колени старику положил голову Васька. Он терся лбом о жилет и урчал, как кот. Старик пьяной рукой щелкнул Ваську по уху:
– Я тебя, окаянного, вскормил, вспоил, с малых лет твоих – люди видели, не вру! А ты, шельма, скандалить? Скандалить? Через тебя, через блудню несчастную, человека на берег списали. А через кого? Через меня, скажешь? Тебя я, подлеца, спрашиваю: через меня? Через меня?
Тут Степан хотел покрепче стукнуть Ваську по носу, но в это время ревизор крикнул из кают-компании:
– В буфете!
– Есть в буфете! Сию минуту-с! – Степан отпихнул Ваську и стал напяливать фрак. – Сию… минуту-с!
