Я плыл один с прекрасною в гондоле,Я не сводил с нее моих очей;Я говорил в раздумье сладком с нейЛишь о любви, лишь о моей неволе.Брега цвели, пестрело жатвой поле,С лугов бежал лепечущий ручей,Все нежилось.— Почто ж в душе моейНе радости, унынья было боле?Что мне шептал ревнивый сердца глас?Чего еще душе моей страшиться?Иль всем моим надеждам не свершиться?Иль и любовь польстила мне на час?И мой удел, не осушая глаз,Как сей поток, с роптанием сокрыться?1822
Что Илличевский не в Сибири,С шампанским кажет нам бокал,Ура, друзья! В его квартиреДля нас воскрес лицейский зал.Как песни петь не позабылиЛицейского мы Мудреца,Дай бог, чтоб так же сохранилиМы скотобратские сердца.19 октября 1822
Мой по каменам старший брат,Твоим я басням цену знаю,Люблю тебя, но виноват:В тебе не все я одобряю.К чему за несколько стихов,За плод невинного веселья,Ты стаю воружил певцов,Бранящих все в чаду похмелья?Твои кулачные бойцыМеня не выманят на драку,Они, не спорю, молодцы,Я в каждом вижу забияку,Во всех их взор мой узнаетЛитературных карбонаров,Но, друг мой, я не Дон-Кишот —Не посрамлю своих ударов.1822 или 1823
Увы! ты изменил мне,Нескромный друг, Морфей!Один ты был свидетельМоих сокрытых чувств,И вздохов одиноких,И тайных сердца дум.Зачем же, как предатель,В видении ночномСвятую тайну сердцаБезмолвно ты открыл?Зачем, меня явившиКрасавице в мечтах,Безмолвными устамиПринудил все сказать?О! будь же, бог жестокий,Будь боле справедлив:Открой и мне взаимно,Хотя в одной мечте,О тайных чувствах сердца,Сокрытых для меня.О! дай мне образ милыйХоть в призраке узреть;И пылкими устамиПрильнув к ее руке...Когда увижу розыНа девственном челе,Когда услышу трепетСтыдливой красоты,Довольно — и, счастливец,Я богу сей мечтыИ жертвы благовонны,И пурпурные макиС Авророй принесу!<1823>