Сочинения полностью

Послушайте, молодые любовники, послушайте, что вам молодой Баян поет. Обманчиво время, а женщины обманчивее и времени. Наши деды, певал Святославов Баян, называли их колдуньями, которые устрашают вас в длинные вечера на посиделках, о девы и юноши. Ужасный Лед хотел похитить у Лады поцелуй, уж она находилась в его объятиях, как, превращенная в белого кролика, сокрылась она в кустарнике. Лед наклонился к кустарнику и выгнал уж не белого, а черного кролика. «Не укроешься!» — кричал он и загнал его в темную пещеру, где вместо кролика кто-то обнял его. «Это ты»,— прошептал он и ловил уста ее; но это была Яга, жена его. Тщетно вырывался он из объятий ее, она держала его и осыпала его укоризнами.

Не беги меня, Людмила, я более не буду принуждать тебя сказать мне «люблю». Быть насильно милым нельзя, говорит старинная песня.

Святовид хотел поцеловать Ладу, она убегала его. Лада превратилася в пастушку, он в пастушка́; из его объятий она улетела бабочкою, а он пестреньким мотыльком хотел свиться с нею; но хитрая замочила ему крылья, превратяся росою, и он упал меж колючим шиповником. С тех пор Святовид перестал превращаться и улетел в свое солнце.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Приятно видеть, как наша литература мало-помалу знакомится с иностранцами. Карамзин переведен на трех языках, Кантемира читают с большею приятностию на французском, нежели в старой его одежде, а Державина, подражая нашим переводчикам романов, успели уже перепортить. Г. Борг, как я увидел из вашего журнала[1], намерен перевести все знаменитые стихотворения русских поэтов и с тем преимуществом перед прочими переводчиками, что он с особенною точностию удерживает красоты подлинника. Наконец, в скором времени покажется новая на немецком языке книга «О древней российской словесности»¹, из которой присылаю вам три песни.

Для меня тем лестнее писать о ней, что я был свидетелем ее рождения, если можно сказать, принял ее из родительских рук. Автор сей книги, мой приятель и притом сотоварищ, воспитывался в России между русскими и знает так хорошо наш язык, что часто, одушевленный порывами или Державина, или Жуковского, принимается за перо и довольно приятно изъясняется стихами. Но писать к вам без всякого плана, следуя одной только охоте, значит в переводе наскучить вам до бесконечности исписанными листами, от чего сохрани меня боже и в прозе, и в стихах. Итак, скорее к берегу, к берегу!

Прочтите наперед содержание этой, может быть, для всякого русского любопытной книги. Сочинитель говорит о веселом характере великороссов, притом смешанном с какою-то заунывностию, которая непосредственно рождается при взгляде на снежные долины и голые рощи, почти три четверти года сетующие на жестокую природу. Оттого-то, продолжает он, дознано, что ни один из европейских народов не способнее русского к элегическим сочинениям. Следуя по времени, разбирает он песнь о Игоре, приводит из нее некоторые места, и, сказав замечание о ее переводе гг. Язвицкого и Палицына (или Попова), переходит к песням. Здесь распространяется о веке, которому можно бы было приписать их, разделяет их на песни элегические, заключающие в себе одни излияния чувства, и на песни балладические, рассказывающие чью-нибудь историю. Наконец, тою же самою мерою и как можно ближе переводит лучшие. В конце рассуждения говорит он о русских сказках, собранных г-м Ключеревым², там о польском веке³, который оканчивает Кантемиром, с краткою его жизнию. Всего любопытнее приведу вам описание коня, переведенное тем же размером из известной сказки: «Начинается сказка от сивки, от бурки» и пр.

Увидя, как примут его сочинение, он, может быть, напишет о новейших наших поэтах. Кто не пожелает успехов этому молодому человеку, одаренному способностями? Кто не подумает с удовольствием, что, может быть, за веком, прославленным нашим громким оружием, последует золотой век российской словесности?...

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Прошу вас, милостивый государь, уведомить в вашем журнале читателей о сей книге.

Барон Д.