...Г-ну Плещееву 1 я очень благодарен за его предложение, но, к сожалению, он написал ко мне очень поздно. Часть сочинений Тургенева мною уже получена, часть находится в дороге. Что касается стихотворений, я скажу Вам вот что: мне выслано 30 экземпляров Лермонтова, тотчас же по выходе их из печати, и доселе продано 15 экземпляров. Слышите ли? Лермонтова... Честное слово, я не могу об этом равнодушно говорить... Ну можно ли до такой степени сделаться апатичными. Од-нако ж мы сделались1 и ничего себе2 живем, покуда бог грехам терпит,.
Воронеж. 1861, января 17.
Спасибо тебе, мой друг, за твое письмо. Дело, о котором ты пишешь, действительно вопиющее, но помочь ему путем гласности невозможно. Сказать об этом графу? 1 но как? Если бы старуха пошла с жалобою, я бы сказал. Пожалуйста, приезжай в Воронеж денька на два, всего, брат, не перекупишь; умрем — и после нас будут покупать, — ну ее к черту, эту коммерцию. Я за это время заработал много денег, писал стихи и прозою, но... одно душевное потрясение, кажется, окончательно добило мое здоровье. Будь что будет! посылаю все к черту, даже деньги, к которым, сказать правду, я никогда не имел пристрастия.
Приезжай, душа моя, право, я буду тебе рад.
Если пропустит цензура написанный мною «Дневник семинариста», вопрос о семинарском воспитании, кажется, подвинется вперед. Дай только бог, чтоб пропустила. Но цензура свирепствует. Улучшение быта крестьян отложено до осени — передаю тебе, что слышал. Приезжай! Прочитаю многое и многое... До свидания. Кланяйся жене и не сердись, что скверно пишу, — некогда!
Весь Ваш
И. Никитин.
P. S. Бумаги покамест не нужно. Богдановича теперь, ей-ей, нет под рукою. Погоди, пожалуйста. Еще забыл: мне присланы из СПб-а два стихотв. 2, одно уже было в печати, т. е. в станке типографии, но, увы! прихлопнуты... пропало 50 руб. сер. и теплое слово за бедных.
1861, января 25. Воронеж.
По милости моего Акиндина (эта личность теперь, кажется, сделалась историческою благодаря своему имени) я остался перед Вами дураком в полном смысле этого слова: он не приготовил для Вас «Мертвое озеро» и «Три страны света»1 и не сказал мне о том, что их нужно для Вас приготовить. Простите мне мою невольную вину.
Я посылаю вам «Том Джонс» в 2 томах 2 и pour votre papa 3 «Очерки, Кокорева, 3 тома. Ради бога, что будет Вам нужно, приказывайте через кого-нибудь. Из Вашего края, наверное, часто бывают у нас знакомые Вам люди; что до меня, — я весь к Вашим услугам.
Между прочим Вы говорите: «Ведь Вам теперь извинительно быть рассеянным...» Нет, не извинительно. Повторяю Вам в сотый раз: у меня не было и нет особенной причины быть рассеянным. Если и есть во мне этот недостаток, — смею Вас уверить, — он природный.
Я был бы рад, если б Ваше желание иметь мне успех всегда, во всем и везде исполнилось хотя отчасти; да я был бы очень рад, потому что, к сожалению, почти ни в чем не имею успеха. За примером ходить недалеко: я желал от всей души побывать у Вас прошлого осенью, но обстоятельства сложились так, что это желание осталось бесплотною мечтой. Далее: я желал бы... впрочем, боюсь навести на Вас скуку и потому умолкаю. «Развлечение», этот паршивенький журнал, я не получаю, следовательно, и не знаю, что там писано о Воронеже , равно и о воронежском журнале в 12 коп. сер. без пересылки. Охота же Вам читать подобные литературные осадки! Ах, если бы сутки состояли из ,8 часов, — сколько бы можно было прочитать хорошего! Знаете ли, тогда, несмотря на зимние вьюги, я прилетел бы к Вам и прочитал бы (разумеется, если бы Вы захотели меня слушать), прочитал бы... ну, что-нибудь порядочное. А ведь я читаю не дурно, je vous assure! 5
Пожалуйста, не браните меня за мою болтовню. Мне страстно хочется с Вами поговорить, но, увы! — не смею; боюсь, что Вы нахмурите свои прекрасные брови, и рад не рад — ставлю точку.
Глубоко уважающий Вас
И. Никитин.
Воронеж. Января 30 1861 года.
От Вас что-то давно нет ни одной весточки; здоровы ли Вы, мой бесценный друг, Николай Иванович?
Скажите, ради Христа, что у Вас нового, в каком положении вопрос об улучшении быта крестьян. Здесь столько на этот счет противоречивых слухов, что не знаешь, чему верить. Некоторые помещики поговаривают, что, бог даст, все останется по-старому; слышите ли: бог даст! Это очень наивно.
