Много листьев красовалосяНа черемухе веснойИ гостей перебывалосяВплоть до осени сырой.Издалёка в ночь прохладнуюВетерок к ней прилеталИ о чем-то весть отраднуюЕй, как друг, передавал.Чуть, бывало, загораетсяАлой зорьки полоса —Разной краской покрываетсяНа кудрях ее роса.И она вся зарумянится,Сон забудет, гостя ждет;Смотришь — гость любимый явится,Сядет, свищет и поет...Но пришла зима сердитая,И, как уголь, вся черна,На морозе, беззащитная,Сиротой стоит она.И меня весна покинула, —Милый друг меня забыл;С ним моя вся радость минула,Он мою всю жизнь сгубил.Всё к нему сердечко просится,Всё его я жду, одна;Но ко мне, знать, не воротится,Как к черемухе, весна...1854<p><strong>«УЖ НЕ Я ЛИ ТЕБЯ, МИЛАЯ, УПРАШИВАЛ...»</strong></p>Уж не я ли тебя, милая, упрашивалЧестью, ласкою, как друга, уговаривал:«Позабудь меня — ты после будешь счастлива,Обвенчают нас — ты вспомнишь волю девичью.У меня зимой в избушке сыро, холодно,Мать-старуха привередлива, причудлива,Сестры злы, а я головушка разгульная,Много горя ты со мною понатерпишься».Ты не верила, сквозь слезы улыбалася,Улыбаясь, обняла меня и молвила:«Не покинь меня, надёжа, всё я вынесу,При тебе и злое горе будет радостью...»Уж на что ж теперь ты поздно стала каяться,На свекровь и на золовок горько плакаться?Не они тоски-кручины тебе придали —Что трава от ветра, от меня ты высохла.Разлюбил я друга, как — и сам не ведаю!Ноет мое сердце, разума не слушает:О тебе печалюсь, об иной я думаю,Ты вся сокрушилась, — весь и я измучился!1854, январь 1855<p><strong>«СИБИРЬ!.. НАПИШЕШЬ ЭТО СЛОВО...»</strong></p>Сибирь!.. Напишешь это словоИ вдруг свободная мечтаМеня уносит в край суровый.Природы дикой красотаВдали встает передо мною.И, мнится, вижу я БайкалС его прозрачной глубиною,И цепи гор с громадой скал,И бесконечную равнинуВокруг белеющих снегов,И грозных, девственных лесовНеобозримую вершину...Но вот проходит этот бред,И снова видишь пред собою:Диван с подушкою худою,Комод, старинный туалет,Семь стульев, стол на жалких ножках,Навоз какой-то на полу,Цветы в каких-то глупых плошкахИ, наконец, кота в углу.Да вот пришел старик сердитый,О похоронах говоритИ, кажется, меня бранит,Что моей тетки гроб открытыйДо церкви я не проводил.2 января 1855<p><strong>«ЗА КАКУЮ Ж ВИНУ И БЕДУ...»</strong></p>
