А чтобы ты, удивительнейшій мужъ , могъ учить техъ, которые не знаютъ, какъ мы мыслимъ, — для сего знай, что мы веруемъ, какъ научены, въ Отца и Сына и Святаго Духа. Никто не училъ насъ и не крестилъ въ двухъ сыновъ, — и сами мы не веруемъ и не учимъ веровать сему, какъ клевещутъ некоторые; но, какъ знаемъ единаго Отца и единаго Духа Святаго, такъ единаго же и Сына, Господа нашего Іисуса Христа, единороднаго Сына Божія, вочеловечившагося Бога Слово. Мы, конечно, не отрицаемъ особенностей естествъ, но какъ считаемъ нечестивыми разделяющихъ на двухъ сыновъ единаго Господа Іисуса Христа, точно такъ же называемъ врагами истины и старающихся сливать естества: — ибо веруемъ, что соединеніе было несліянное, и знаемъ, какое (естество) свойственно человечеству и какое божеству. Подобно тому какъ человекъ, — говоря вообще, — есть животное разумное и смертное и, хотя имеетъ душу и тело, но мыслится единымъ живымъ существомъ, при чемъ различіе двухъ естествъ не разделяетъ единаго на два лица, а въ одномъ и томъ же мы знаемъ и безсмертіе души и смертность тела, считаемъ душу невидимою, тело же видимымъ и однако, какъ я сказалъ, почитаемъ за одно живое существо — разумное и смертное вместе; — точно такъ же мы знаемъ, что Господь нашъ и Богъ (— говорю о Сыне Божіемъ —), Владыка Христосъ, и по вочеловеченіи — одинъ Сынъ: ибо соединеніе сколько нераздельно, столько же и несліянно. Знаемъ также и безначальность божества и недавность человечества: последнее отъ семени Давида и Авраама (— поелику отъ нихъ и Святая Дева —), божественное же естество родилось отъ Бога и Отца прежде вековъ, вне времени, безстрастно и не чрезъ разделеніе. Если же уничтожить различіе плоти и божества, — тогда какимъ оружіемъ будемъ бороться противъ Арія и Евномія? Какъ разрушимъ хуленіе ихъ противъ Единороднаго? Ныне же все уничижительныя изреченія мы усвояемъ Ему, какъ человеку, а возвышенныя и богоприличныя, какъ Богу, — и раскрытіе этой истины для насъ весьма легко. Но разсужденіе о вере не уместится въ рамкахъ письма; впрочемъ, и этихъ немногихъ словъ достаточно, чтобы показать сущность апостольской веры.
Въ то время, когда тьма неведенія окружала людей, не все совершали одни и те же праздники, но въ отдельныхъ городахъ были различныя празднества: въ Элиде были Олимпіи [28], въ Дельфахъ — Пифіи [29], въ Спарте — Іакинфіи [30], въ Афинахъ — Панафинеи [31], фесмофоріи [32] и Діонисіи [33]. Эти празднества пользовались известностію, — и одни совершали народныя пиршества [34] въ честь однихъ божествъ, а другіе — въ честь другихъ. Когда же «умный» светъ разсеялъ тотъ мракъ, повсюду — на земле и на море, и жители континента и обитатели острововъ — совокупно совершаютъ праздники Бога и Спасителя нашего; — и еслибы кто–нибудь захотелъ попутешествовать, то, — будетъ ли онъ при востоке солнца или при западе его, — онъ везде найдетъ одно и тоже празднество, совершаемое въ известное определенное время: ибо не нужно, — какъ по закону Моисееву, бывшему ради немощи іудеевъ, — сходиться въ одинъ городъ (Іерусалимъ) и здесь праздновать память о благодеяніяхъ, но всякій городъ и деревня, и поля и самыя отдаленныя местности исполнились божественной благости, и на всякомъ месте посвящаются Богу всяческихъ божественные храмы и часовни . Поэтому–то, — и разсеянные по разнымъ городамъ, — мы торжествуемъ и участвуемъ другъ съ другомъ въ празднествахъ, ибо мы чтимъ песнопеніями Бога и Господа и приносимъ Ему таинственныя жертвы. Благодаря этому обстоятельству, — живя въ соседстве, мы чрезъ письма приветствуемъ другъ друга, возвещая о радости, которую мы получаемъ отъ праздника. Такъ и я делаю это теперь и приношу твоему великолепію праздничное приветствіе; да воздашь и ты совершенно темъ же, соблюдая обычай праздника.