2. В одиннадцатой книге, в которой я говорил о видимом теле, я сказал: «Любить — это быть вне себя». Это было сказано о той любви, посредством которой что–либо любится так, что тот, кто любит это, считает себя блаженным, наслаждаясь этим. Но любить телесный вид во славу Творца так, чтобы, наслаждаясь Самим Творцом, быть во истину блаженным, не есть быть вне себя. В той же книге я также сказал: «Я не помню четвероногой птицы, ибо не видел таковой, но я легко могу это представить, когда к какому–либо крылатому образу, каковой я видел, я присовокупляю еще две ноги, каковые я также видел». Говоря таким образом, я, конечно, же не мог вновь вспомнить о крылатых четвероногих, о которых упоминает Закон (Лев. 11:20). Ибо в Законе, [конечно же], не считаются ногами две задних голени, посредством которых скачет саранча, которая называется чистой и отличается от таких нечистых крылатых, что не скачут посредством голеней, как, например, жуки. Все же такого рода крылатые зовутся в Законе четвероногими.
3. В двенадцатой книге меня не удовлетворяет изложение посредством слов апостола, когда он говорит: «Всякий грех, какой делает человек, есть вне тела» (1 Кор. 6:18). И не так я считаю следует понимать слова «Блудник грешит против собственного тела» (1 Кор. 6:18), что это делает тот, кто занимается чем–либо ради достижения того, что ощущается через тело, и в этом полагает предел своему благу. Ведь сказанным охватывается гораздо больше грехов, нежели только блуд, каковой заключается в недозволительном соитии, и о каковом, похоже, высказывался апостол, когда он это говорил.
Этот труд (если не считать позднее присовокупленного письма, предваряющего его) начинается так: «Тому, кто собирается прочесть наши размышления о Троице».
О том, что в естественных предметах для нас не ясно, — а это, как мы думаем, произведено всемогущим Художником Богом, — говорить надобно не утвердительно, а с расследованием, особенно в тех книгах, которые рекомендует нам Божественный авторитет, где человеку, необдуманно утверждающему нетвердое и сомнительное мнение, трудно избежать обвинения в святотатстве; но, с другой стороны, и пытливость в исследовании не должна заходить за пределы, указываемые кафолическою верою. А так как многие еретики имеют обыкновение изъяснять Божественное писание по собственному разумению, с учением кафолической веры несогласному, то, прежде изъяснения самой книги [Бытия], считаем нужным изложить вкратце кафолическую веру.
Она заключается в следующем. Всемогущий Бог Отец создал и устроил всю тварь чрез Своего единородного Сына, т. е. Свою, единосущную и совечную Себе, Премудрость и Силу вместе с Духом Святым, также единосущным и совечным Себе. Таким образом, кафолическое учение внушает нам именовать сию Троицу единым Богом, и веровать, что Он создал и сотворил все существующее, насколько оно существует; так что всякая тварь, как разумная, так и телесная, или, выражаясь короче согласно со словами Божественных писаний, как видимая, так и невидимая, создана не из Божественной природы, а Богом из ничего, и что в ней нет ничего, относящегося к Троице, кроме того разве, что ее создала Троица, — что она сотворена. Поэтому говорить или веровать надлежит так, что вся тварь ни единосущна, ни совечна Богу.
С другой стороны, все созданное Богом
Это именно состояние, когда душа терзается тварями, ей не покоряющимися, когда она и сама не покоряется Богу, и составляет наказание за грех: когда она была покорна Богу, покорялась ей и тварь. Таким образом, огонь не есть зло, потому что представляет собою творение Божие, но он жжет наше немощное существо вследствие греха. Грехи, которые совершаются нами пред Божественным милосердием необходимо, после того, как вследствие греха своей свободной воли мы впали в настоящее состояние, называются естественными грехами.