Сочинения полностью

\\335// милостивое Свое наказание, и потому говорит им такие слова: и отступит от тебя негодование Мое, и успокоюсь, и уже не буду гневаться (Иез 16, 42). Между тем о других, у кого еще не ожесточилось сердце от множества грехов и которые не нуждаются в строгом и, так сказать, жгучем врачевании, а достаточно для них и наставления в спасительном слове Божием, говорится: накажу их, как слышало собрание их (Ос 7, 12). Известны нам и другие причины, по которым тяжко согрешающие подвергаются наказанию не для препятствования их преступлениям, не для потребления грехов их, но для устрашения и исправления живущих. Так, мы знаем, что Иеровоам, сын Наватов, Вааса, сын Ахиин, также Ахав и Иезавель поражены были различными казнями, как говорится в Св. Писании: Я наведу на тебя беды и вымету за тобою и истреблю у Ахава мочащегося к стене и заключенного и оставшегося в Израиле. И поступлю с домом твоим так, как поступил Я с домом Иеровоама, сына Наватова, и с домом Ваасы, сына Ахиина; за оскорбление, которым ты раздражил Меня и ввел Израиля в грех. Псы съедят Иезавель за стеною Иезраеля. Кто умрет у Ахава в городе, того съедят псы, а кто умрет на поле, того расклюют птицы небесные (3 Цар 21, 21, 24). Сюда же относится и эта страшная угроза: тело твое не войдет в гробницу отцов твоих (3 Цар 13, 22). Нельзя думать, чтобы столь кратковременного наказания достаточно было для препятствия гнусному бесчестью Иеровоама, который первым поставил золотых тельцов для удержания народа во всегдашнем вероломстве и отступлении от Бога, или для уничтожения бесчисленных и ужасных преступлений, совершенных упомянутыми нечестивцами; но оно должно было постигнуть их для того, чтобы такой пример заставил страшиться подобных наказаний и других грешников, которые, не обращая внимания на будущее или совершенно не веря ему, могли заботиться об одном настоящем, открытом для их взора; чтобы такая строгость для этих последних служила

\\336// доказательством того, что Верховное существо, при всем величии Своем, не оставляет без внимания дел человеческих и не откладывает ежедневного промышления о них; и чтобы из тех ужасных примеров яснее видели, что Бог воздает каждому по делам его. Еще мы знаем и то, что некоторые за легчайшие провинности подпадали под то же наказание временной смертью, какой наказаны и вышесказанные виновники святотатственного вероломства. Такая участь постигла того, кто собирал дрова в субботу (Чис 15, 35), также Ананию и Сапфиру, которые, по заблуждению неверия, нечто утаили из своего имущества (Деян 5, 10); постигла не потому, что грехи их были одинаково тяжки, но потому, что они, как первые виновники нового преступления, подавшие прочим пример греха, должны были послужить примером наказания и страха, чтобы всякий, впоследствии покусившийся на то же, знал уже, что и он, подобно тем людям, осужден будет, и что если откладывается в настоящее время его наказание, то оно постигнет его в день будущего судного испытания. Но поскольку, желая обозреть виды искушений или наказаний, мы, кажется, несколько уклонились от предложенного объяснения, в котором раскрывали ту мысль, что муж совершенный среди искушения, какого бы рода оно ни было[68], всегда остается непоколебимым, то теперь снова обратимся к тому же предмету.

Итак, ум праведного мужа не должен уподобляться воску или другому какому–либо мягкому веществу, которое, придавливаясь наложением печати, всегда принимает ее вид или образ и только до тех пор удерживает его на себе, пока другая печать не придаст ему новой формы, таким образом, никогда не сохраняя своего свойства, не

\\337//престанно изменяется соответственно тому, что на нем запечатлевается. Напротив, ум наш должен быть сам как бы адамантовой печатью, чтобы, постоянно сохраняя черты своего свойства неизгладимыми, запечатлевал и отражал на всем, прикасающемся к нему, качество собственного состояния, а сам был бы недоступен никакой силе.

Герман. Может ли ум наш непрерывно находиться в одном состоянии и всегда иметь одно и тоже качество?