Сочинения полностью

\\737// равно, как если бы кто сказал блистающему солнцу: вот ты закатилось, и от того покрыла нас густая тьма. Однако, когда Исайя говорит, что он согрешил, и не только согрешил, но и всегда пребывал в грехах, то не отчаивается совершенно в спасении, а прибавляет: в них мы всегда были, и спасемся. Это изречение: вот! Ты прогневался, потому что мы издавна грешили, — я сравниваю с апостолом: бедный я человек! кто избавит меня от сего тела смерти? Ίο, что пророк прибавляет: в них мы всегда были, и спасемся, — согласно с следующими словами апостола: благодать Божия Иисусом Христом, Господом нашим. Также слова пророка: горе мне! ибо я человек с нечистым устами, и живу среди народа также с нечистыми устами, — кажется, согласны с вышесказанными словами: бедный я человек! Кто избавит меня от сего тела смерти? Также следующее у пророка: и вот прилетел ко мне один из серафимов, и в руке его уголь, который клещами он взял с алтаря, и прикоснулся к устам моим и сказал: вот, это коснулось уст твоих, и отнимется нечестие твое, и грех твой очистится (Ис б, 6, 7) — кажется, согласно со сказанным апостолом: благодать Божия Иисусом Христом, Господом нашим. Итак, видите, как все святые не столько от лица народа, сколько от своего истинно исповедывали, что они грешники, однако не отчаивались в своем спасении, но полноту оправдания, которое по состоянию человеческой немощи не надеются получить сами собою, ожидают от благодати и милосердия Божия.

А что в этой жизни нет никого свободного от долгов — грехов, хотя бы кто и был святой, этому учит нас Спаситель, Который, преподавая Своим ученикам образец совершенной молитвы, между прочими возвышенными и священнейшими прошениями, которые только святым и

\\738// совершенным преподаны, а злым и неверным не могут приличествовать, повелел и это помещать: и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим (Мф 6, 12). Итак, если эта молитва произносится святыми, как несомненно мы должны верить, то кто может найтись столь упрямый, предубежденный, столь напыщенный гордостью дьявольского неистовства, чтобы утверждал, будто он без греха, считал себя не только выше апостолов, но и самого Спасителя обличал как бы в неведении и суетности, как будто Он не знал, что некоторые могут быть свободны от грехов, или напрасно учил тех, о которых знал, что не нуждаются в этой молитве? Но когда совершенно все святые, соблюдая заповеди Его, ежедневно говорят: прости нам долги наши, если истинно это говорят, то истинно нет никого свободного от вины; если же обманывают, то также истинно то, что они подвержены греху лжи. Потому премудрый Екклезиаст, обозревая умом все действия и занятия человеческие, без всякого исключения произносит: нет праведного человека на земле, который бы делал добро и не грешил (Еккл 7, 20), т. е. на этой земле нет никого столь святого, столь рачительного, столь внимательного, который бы мог постоянно прилепляться к истинному и единственному благу (Богу) так, чтобы сознавал, что он и при ежедневном отвлечении от Него не грешит. Впрочем, хотя кто сознается, что он не может быть свободным от греха, однако это не препятствует ему быть праведным.