2) Обратимся после того и к себе самим, и помыслим, не отойдем ли, спустя немного времени, и мы отсюда, и от других будем поминаемы, как теперь поминаем сами предшественников своих? Ей, так есть. Такова участь наша: человеки есмы смертные, — не ведающие, что будет завтра. Ибо что есть жизнь наша? — Пар, на мало являющийся, потом исчезающий; цвет весенний, утром раскрывающийся, а к вечеру увядающий. Человек, яко трава дние его, яко цвет селный, тако оцветет (Пс. 102:15). Человек суете уподобися: дние его яко сень преходят (Пс. 143:4). Всяка плоть сено, и всяка слава человеча, яко цвет травный (Ис. 40:6); возсия солнце со зноем, и изсуши траву, и цвет ея отпаде, и благолепие лица ея погибе (Иак. 1:11). Так увянем, так прейдем отселе, как сказали святые. Это их уподобления, сказанные пред сим.
3) Но блажен разумеваяй; блажен взыскуяй Бога (Пс. 13:2). Блажен каждодневно нудящий себя на труды и поты послушания, — не противоречивый, не ропотливый, благопокорный, скорый в делах, не нерадивый в служении, сокрушенный сердцем, и всегда готовящийся к исходу. Приидет бо, приидет конец и не закоснит. Приидет страшный день смерти; приидет и царский вестник, с небес снизшед, — и речет душе: «ну, теперь выходи, требует тебя Царь и Бог всяческих». Но буди нам, молитвами отца нашего, обрестися в готовности в час тот и без страха взятися отселе и прейти в жизнь вечную.
Слово 220
1) Конец четыредесятницы поставляет нас пред лице Пасхи; но и вся жизнь наша стоит пред лицом Пасхи, не временной, а вечной, неизмеримо лучшей.
2) Взирайте на нее, припоминая, что сказано о ней Господом, и воодушевляйтесь на подвижнические труды, подражая святым.
3) Змию же лукавому, покушающемуся обманом сманить нас на красное и сладкое для плоти, не внимайте.
1) Четыредесятница приходит к концу, и душа радуется о приближении Пасхи, как о времени отдохновения и вкушения плода от подъятых трудов. Но зачем провозгласилось у меня такое слово? — Затем, чтоб напомнить, что и вся жизнь наша обращена лицом к вечной Пасхе и ждет приближения ее. Здешняя Пасха, хотя велика и досточтима, но она, как рассуждают отцы наши, есть только образ той Пасхи. Здешняя Пасха пробудет день один, — и проходит; а та непрестающая есть Пасха, откуда отбеже болезнь, печаль и воздыхание, где радость, веселье и утешение вечное, где глас празднующих и лики торжествующих, и света присносущного видение, где блаженный пир Христов, полная вечных благ трапеза и питие новое, о коем сказал Христос: глаголю вам, яко не имам пити от ныне от сего плода лознаго, до дне того, егда е пию с вами ново во царствии Отца Моего (Мф. 26:29).
2) О царствии же сем, имея взятися на небо, сказал Он ученикам Своим: иду уготовати место вам; и аще пойду и уготовлю место вам, паки прииду и поиму вы к Себе, да идеже есмь Аз, и вы будете. И аможе Аз иду, весте, и путь весте (Ин. 14:2–4). И в другом месте опять говорит: в той день уразумеете вы, яко Аз во Отце Моем, и вы во Мне и Аз в вас (Ин. 14:20). И в ином месте опять: Отче, ихже дал еси Мне, хощу, да идеже есмь Аз, и тии будут со Мною; да видят славу Мою, юже дал еси Мне, яко возлюбил Мя еси прежде сложения мира (Ин. 17:24). А чтобы дать уразуметь, что не об Апостолах только были слова сии, но и о всех верующих, сказал Он опять: не о сих же молю токмо, но и о верующих словесе их ради в Мя, да вси едино будут: якоже Ты, Отче, во Мне, и Аз в Тебе, да и тии в нас едино будут (Ин. 17:20,21). Что утешительнее сих слов? И что убедительнее? Какую не может умягчить сие душу? Какое сердце не сокрушит? Каменным справедливо назвал бы иное такое сердце, а не человеческим. — Помышляя о сем, святые благодушно претерпели все, что терпели, почитая скорби радостями, тесноты — простором, страдания — наслаждениями, труды подвижнические — утешениями, смерть — жизнью. Почему и мы, так как к одной с ними стремимся цели и той же ищем Пасхи, будем переносить мужественно все находящее неприятное, не падая под тяжестью его и не малодушествуя, но паче возбуждаясь к пламеннейшей ревности.
