Дурная весть в письме твоем, сын! Она, коснувшись смиренной души моей, действительно опечалила меня и извлекла сердечные слезы и едва не лишила меня сна в ту ночь, когда я получил ее. Это произошло как из–за тех, кто пал, хотя они ныне поступили как прежде, так, особенно, из–за Флювутского игумена, ибо он принадлежал к числу тех, которые, казалось, стояли твердо.
Когда первые еще стояли, я удивлялся, что они, не раскаявшись в прежнем падении своем по поводу прелюбодеяния и сочетания прелюбодеев, стали высказываться по настоящему предмету [ [122]]. Я, смиренный, думал что они, быть может, частным образом совершили покаяние у себя и радовался их исправлению.
Но, как оказалось, построив дом свой на песке, они при дуновении восставшей ереси, пали тягчайшим падением, снова называя искажение истины экономией. Они и прежде были соблазном для Церкви Божией, и теперь тоже делами своими увлекают всех к погибели. Так, многие, склонные к участию в зле в затруднительных обстоятельствах, надеясь найти какой–либо способ, чтобы совершать подвиги благочестия без печалей и бедствий, стали общниками отречения от Христа, Богородицы, всех святых. Ибо именно это означает отвержение иконы кого–либо из них.
Увы, несчастье! Увы, обольщение! Увы мне! Как они, начав хорошо, повернули назад? Увы мне! Для скольких они послужат поводом к падению: для равных и высших, для мирян, клириков и монахов? Но это старая рана, внутреннее зло. Иосиф, справедливо названный раньше сочетателем прелюбодеев, а теперь хулителем Христа, он — вождь этой старой кустодии.
Как же ответим на это? Будем ли мы слабыми? Падем ли духом? Неужели у нас не окажется сил, чтобы исповедовать и одновременно защищать Христа? Нет, братия, нет. Ибо если при падении нечестивых праведные поражаются страхом, то при падении близко стоящему нужно соблюдать величайшую осторожность. Итак, убеждаю вас, станем тверже в Господе, не страшась ничего от противников.
Разве ради падших наше исповедание? Не ради них или других. Разве, утверждаясь на их стоянии, мы были крепкими, чтобы при их падении нам поколебаться? Да не будет этого! Христос — наше Основание, на котором мы стоим, которым хвалимся, говоря вместе с Павлом:
Разве напрасны подвиги мучеников, борьба, страдания? Разве они не были одной плоти с нами? Разве они не страдали, подвергаясь таким мучениям? Разве они не теряли надежды быть живыми, как говорит апостол (2 Кор.1:8)? Но, из страха вечных мучений и из желания небесных воздаяний, они, как благоразумные, решились лучше подвергнуться смерти телесной, нежели вечной. Не боялись, не страшились, и представляя будущее, как настоящее, с радостью шли на мучения, считали дарами великие страдания.
Вкусим и мы, возлюбленные, любви Христовой: пойдем по следам святых, отвергнем пристрастия века сего.
Не склонимся, хотя бы все пали, да не будет этого! Мы же будем бороться одни, как прежде, так и теперь укрепляемые Богом. С нами Бог и все святые, бывшие от века, с нами восток и запад. Не велика часть, отторгшая себя от поднебесной Церкви из страха, ради временных благ, ради плоти, которую спустя некоторое время мы предадим вечному огню вместе с душой, если не будем защищать истину.
Пусть мы будем искушаемы, — да будет, — пусть будем бичуемы, и притом часто, пусть, наконец, умрем. Не радость ли несказанная — получить нам царство небесное и этим достигнуть бессмертной славы, и напротив, избежав вышесказанного, не сделаемся ли мы таким образом посмешищем до конца и не будем ли терпеть бесконечный стыд?