Ты оставил высокий престол ради Того, Кто
Но все это прекрасно и во благо тебе.
Это — слава твоей Церкви, это — отражение твоего мученичества. В будущем, узнав об этом, в тебе прославят Бога. Так же, как и ныне, много похвал будет принадлежать тебе, ратующему за почитание иконы Христовой. Впрочем, прости меня, богоподобный, что я по любви осмелился высказать это, и не лиши меня твоей священной молитвы, чтобы мне, непотребнейшему из всех, по грехам моим не перестать быть самым меньшим сыном твоим.
Услышав благую весть о вашей почтенности, я, смиренный, радуюсь, особенно тому, что вы — кровь и дух человека Божиего и общего отца. Еще больше радуюсь и славлю Бога, узнав, что вы доныне остались незапятнанными общением с еретиками. Так, имеющим нерастленные тела следует быть девственными и по вере. Ибо, премудрые, грехом прелюбодеяния оскверняются и тогда, когда имеют общение с прелюбодеями. Да сохранит вас до конца неприкосновенными от такого общения Господь, уневестивший вас Себе посредством обета девства! Это — первое мое слово.
Для чего же вы требуете от меня, грешного, наставления? Вы научены Богом по благодати Христовой. Ибо вы обе происходите от родителей благочестивых, отличаетесь познаниями и жизнью выражаете учение заповедей. Если же хотите чего–нибудь и от нас, несведущих, то скажем — нужно стяжать страх Божий. Он, водворившись в сердце, сияет светом, укрощает страсти. Отсюда сокрушение, слезы, отвращение от мира, стремление к небесам. И какое же благо — вести происхождение отсюда? Это — жилище Бога, а где Бог — там источник благ, мир, радость, любовь. Поэтому я, смиренный, увещеваю вас взирать не на примеры близких к вам, и особенно не на образцы притворного поведения многих монахинь, так сказать, тепловатого и расслабленного. Но взирайте на великолепные первообразы, сияющие божественной любовью, жития которых в ваших руках, ибо и живописец списывает икону не с дурных изображений, а с прекрасных и древних.
Что же вам известно об их добродетелях? Отрешение от уз пристрастия, удаление от мужчин, насколько возможно, смиренномудрие, некрасивая одежда, поникший взор, слух, избегающий внимать бесполезным речам, уста, говорящие о предметах божественных, изнурение тела. Так они преодолевали мудрование плоти, ибо
Нам должно каждый день, скажу даже — каждый час, мужественно вооружаться против страстей при помощи Божией, и вместе с Богом великими подвигами побеждать врага, который всегда жаждет нашей погибели. Но его мечи не могут окончательно погубить внимательно наблюдающего за собой. Невозможно подвизающемуся совершенно не терпеть поражений в слове, и мысли, и в том, что не причиняет греховной смерти. Но надо скорее снова вступить в борьбу и противостоять врагу с надлежащей твердостью.
Ибо
Можно было бы и еще больше сказать, но так как, думаю, я превзошел меру письма, то на этом закончу мою речь, за которую воздайте мне, грешному, вашими святыми молитвами.