Будь, чадо, в согласии с экономом, если слушаешься меня, ибо те, кто некогда удерживали тебя от ухода, не друзья, а враги и твои, и Божии. Прошу тебя, потрудись немного; положи начало привычке заботиться о спасении, ибо Господь придет в час, когда мы не ожидаем. Вспомни, чадо, как ты отрекся от земного, принял послушание, отвергся своей воли, вспомни о прочих твоих трудах и подвигах. Я, грешный, ручаюсь за твое спасение. Я породил тебя, я и исцелю, только ты стой, только сбрось с себя тяжесть малодушия, только будь внимателен к себе и не оставайся более один, если даже случится эконому не работать и не быть около тебя. Достаточно на этот раз; а затем, когда будет письмоносец, я непременно отвечу на твои письма. Сам Господь нашего спасения, исцеливший твое сердце, да возожжет в душе твоей свет, утешение, бодрость, трудолюбие, насколько возможно, и да спасет тебя в царстве Своем небесном. Молись обо мне, чадо мое, дабы и мне спастись. Братья твои приветствуют тебя.
Как рад я, смиренный, выслушав тебя, чадо, и опять приняв в сердце того, которого утратил было! Но благодарение Богу, соединившему нас! О, если бы я видел и твое лицо! Желал бы услышать живой твой голос. Так я люблю тебя и так рад твоему обращению. Поэтому не малодушествуй более, сын мой, а в благодушии шествуй о Господе душеспасительным путем, далеко отстраняя трудности и препятствия, нагроможденные на твоем пути противником спасения, и пролагая себе вход к Богу. Ведь он уже открыт, раз пали запоры греха. Укрепи свои духовные ноги, и я уверен, что, даже медленно двигаясь, ты будешь быстро шествовать и успеешь войти, куда стремишься. Вот уже предстоит и подвиг. Что же странного, если ты окажешься в числе мучеников? Да, чадо, Литоий, стой, спасайся, приобрети добрую славу. Очень хорошо, что препятствие, мешавшее тебе быть вместе с экономом, устранено. Что ты заключил союз с Протерием, — это признак смирения; а смирение есть противоядие для противоположного. Мир тебе и сила от Бога. Молись обо мне. Мои все целуют тебя.
Мы должны непрестанно вспоминать тебя, честнейшую, независимо от того, пишем или нет, в виду не только твоих благодеяний, которые ты издавна оказывала нашему смирению, но и образа исповедничества за Христа. Мы причисляем тебя к тем, которые повсюду за Христа заключены и подвизаются. Разве и ты не подвергаешься гонению, разве не разлучена с домом, родным городом, разве не заключена в тюрьму, разве не ожидаешь ежеминутно опасности? — Конечно, да, — и поэтому ты блаженна, ибо тебя ожидает царство небесное. Кто из исповедников не знает, что и ты вместе с ними исповедала свою веру? Куда не достигал слух, что в числе мучеников находится и женщина сенаторского сословия? Тебе удивились ряды монахов, восхвалили тебя собрания мирян. Мало того, даже чины Ангелов и святых возвеселились о тебе. Не подумай, что это я говорю для лести.
Смотри же, мученица Христова, как ты почтена, как возвышена. Возьми для примера грязь и золото. В такой же мере и даже еще большей, выше земного достоинства стоит ныне дарованное тебе Богом небесное достоинство — звание мученицы Христовой и исповедницы за истину. Поэтому тебе, утвержденной на недвижимом камне Православия, напоминаю ничуть не ослабевать в настойчивости, а тем более не склоняться к падению, смущаясь падением некоторых, монахов ли, или считающих себя за нечто, или вообще кого бы то ни было; ведь это — лжебратия, лжеапостолы,
Еще прошу, закали себя углем божественной любви, чтобы пресечь всякое страстное влечение, ибо таким образом ты отразишь будущее нападение. И, конечно, уже не думай, что ты останешься вне искушения в слове и деле, ибо ненавидит тебя дьявол, смертельно пораженный тобой. «Вот и женщина сопротивляется мне, — говорит он, — и, вдобавок, замужняя, да еще из знатных!» Вот как приблизительно он говорит: «Не потерплю, употреблю против нее еще много усилий, мужа, детей, все родство, прочих жен сенаторов, знакомых женщин, рабов и рабынь, состояние, кроме того, умилительные слезы, мольбы, обещания. Если здесь меня постигнет неудача, обращусь к другим средствам, прибегну к царским угрозам, к зависти односословных, которые скажут: «Вот еще, эта одна станет выше всех?! Кто она и какая?» Они прибавят к этому порицания, издевательства, поругания, насмешки, иногда и оплевания, может быть, и заушения, даже раны, даже, наконец, смерть».