Да знает твое преподобие, что Иосиф, совершитель прелюбодейного брака, игумены фотинудский, ираклийский, мидикийский, милийский, иполихнийский, гулейский, и, горе мне грешному, даже флувутский, по безрассудной простоте впали в обман. После того, как единодушно оказали небольшое сопротивление, они будто по соображениям удобства (экономии) были увлечены привыкшим к этим делам Иосифом во след сатаны, войдя в неоднократное общение с нечестивыми. За это милостиво отпущенные на свободу, они уловляют своим падением нетвердых. По обычаю и Никейский митрополит делается причиной падения для епископов. Они приглашают изгнанных последовать их примеру. И если рука Божия не поспешит нас укрепить, то и мы, остальные, погибнем.
В чем же дело? В том, что и на этот раз, как видно, дело идет о нас, смиренных, вместе с немногими. Восстань же, о, человек Божий, как архиерей Христа, истинного Архипастыря, и именно с такой силой, насколько ты превосходишь всех главизной священства, исключая одного того, что содержится в тайне. Прославь же Бога в теле и душе своей. Конечно, ты не будешь оставлен на острове. Возможно, что тебе предстоит по–прежнему искуситься, чтобы и здесь получить более блестящий венец.
Да, да, брат, до какого времени мы дожили! Все же благодарение Соблюдшему нас.
Что особенного в моей жизни и слове, что вы так хлопочете обо мне, чадо, и скорбите, несмотря на такое расстояние и столь великое искушение, не ставите ни во что ни труд, ни опасности, чтобы посетить мое смирение? И это вы делаете беспрестанно и с такими издержками на подарки. Далекое вы сделали близким, неудобоисполнимое — легким, пустыни — удобными для проезда. Вы поразили взоры, открыли во славу Господа уста всех, кто только постиг дела вашей веры и любви. Кто среди других так преуспел представить своим отцам доказательство искренней любви? Благословен Бог, сделавший вас такими, соответственно вашей добродетели и несмотря на мое убожество. Ведь открыто признаю, что я грешен и ничтожнее всех людей, хотя ты, побуждаемый любовью, большими похвалами пытаешься отклонить меня от подобных высказываний.
Я принимаю, любезный, твои желания, принимаю твое ухаживание за стариком. Ты поддержал меня, как дитя, ходил за мной, как брат, берег, как отец. И если, как собрат по трудам, ты потрудился вместе со мной или, как ученик, восполнил мои недочеты, то да воздаст тебе добром Господь Бог отца моего, пусть приложит тебе духа к духу, силу к силе, разум к разуму до полной меры. Да будет. Итак, молись о моем смирении, чтобы хотя бы на будущее время своей жизни я шествовал, как угодно Господу. Я был бы очень рад, если бы было позволено быть у меня брату Адриану. До сентября по многим причинам воздержись посылать сюда кого–либо, исключая разве случая крайней необходимости. Узнав о делах некоторых игуменов, я, несчастный, восстенал. Да укрепятся прочие отцы, утверждая нас малодушных. Приветствуй братию по обыкновению. Много приветствует тебя и мое братство. Будь здоров о Господе. Позаботься также и о теле, ибо я немало огорчился, узнав о твоей внутренней болезни.
По твоим письмам я наблюдаю твое сердце, добрый мой Игнатий, и радуюсь твоей убежденности и искренней любви. Только жалею, что я недостоин иметь таких сынов о Господе, столь меня любящих и готовых на все ради меня, негодного.
И я именем Господа нашего Иисуса Христа молю, чтобы вы, главы братства, были теперь твердыми, непреклонными в вере, всегда усердными к делу Господа. От них да прострется прямота и на подчиненных. Станьте для всех примером благотворительности, твердости. Смотрите, как другие впадают в нечестие, будьте боязливыми, а главным образом, осторожными, сердечными, учительными и поддерживайте ближних, чтобы каждый день получать венец.
Ты доставил мне, чадо, удовольствие присылкой тетрадей, но я вернул их, чтобы ты вновь прислал их мне уже заполненными. Целуют тебя живущие при мне твои братья.