Чадо мое Вассиан, я опять навещаю тебя письмом и приветствую о Господе. Стой, торжествуй, радуйся, что за Христа удостоился быть в темнице, в уединении, в огорчении, в тесноте. Немного позже, к концу подвигов воссияет тебе неизреченная радость. Поэтому смирись, чадо, укрепляйся о Господе, помышляя о вечной награде, ибо будешь вечно торжествовать.
Смотри, как диавол каждому строит козни, ища нашей погибели, стараясь подвести нас к преткновению, омрачить ум. Не уступай ему. Бодрствуй даже в темнице, ибо здесь, когда мы уединены и никто не развлекает нас, он особенно ожесточается. Прибегай к рукоделию, чтению, стихословию, молитве, небесным размышлениям, дабы он не сразил тебя, незанятого, застигнув без дела. Чем чаще он мечет в тебя стрелы, тем больше укрепляйся в страхе Божием. Не поддадимся ему ни в каком случае. Великое дело — спасение, но для этого нужны и великие подвиги. Да простится тебе прошлое, бывшее до этого времени. Ныне я начал, — скажи и ты:
Поминайте мое смирение. Тебя приветствуют твои братья, окружающие меня. Господь с тобою.
Теперь, когда я получил твое письмо, чадо мое возлюбленное, я с удовольствием узнал о твоей истинной вере и любви, а равно, о благородной и священной твоей ревности, какую ты питаешь к истине Божией, будучи готов перенести все ради Бога. Благословен Господь, так устроивший и уготовавший.
Это очень обрадовало меня, усилило мою любовь к тебе и, наконец, укрепило меня. Ибо когда вы проливаете свою кровь за Христа, я, смиренный, укрепляюсь. Дух Святый да сохранит вас в этом расположении. Слова:
Прошу вас, молитесь и обо мне, смиренном, чтобы мне совершить о Господе предлежащий нам подвиг, не только видимый, но и умственный. Живущие со мною братья ваши целуют вас. Благодать да будет с вами. Аминь.
Опять пишу тебе, любезное мое чадо. Твое письмо, которое я получил, содержало ответ на мои прежние письма.
Итак, спрашиваю, как поживаешь? Как проводишь свои дни? Знаю, что хорошо, разумею, что по правде Божией. Может ли быть что–нибудь приятнее, чем страдания за истину? Но для тела, — ты заключен в темницу, и очень плохую темницу, — это весьма печально. Кроме того, как мне сообщили, хлеб, который тебе подают, несъедобен. Но что это в сравнении с невыносимым твоим надзирателем, военным тюремщиком, а не монахом и тем более не игуменом?
Однако пришло время явиться и людям Божиим, и, наоборот, плевелам, которые на прелюбодейном соборе прикрывались греховными оправданиями. Их нынешние дела подтвердили, что и прежние они совершали в нечестии. Так поступали они. А ты, чадо мое возлюбленное, по примеру прошлого и теперь страдаешь за Христа, живя в тюрьме за Него, одиноко, но не один, ибо с тобою Христос и страж жизни твоей — Ангел.
Прошу, будем ожидать Господа, уготовляющего нам венцы за терпение. Хотя и мучит нас нетерпение, однако, будем наслаждаться надеждой. Если и терпим стеснение в нуждах, будем одушевляться упованием. Что ж? Разве Бог не в силах невидимо одождить хлебы или вообще что–нибудь иное съедобное? Но Он дает место нашему терпению, чтобы прославить и возвеселить нас во веки. Да, чадо, молю, переноси все с мужеством, проводя день за днем, и продолжительность времени пусть не внушает отчаяния душе твоей. Ибо мир этот, как сновидение. Все пройдет. А творящий волю Божию будет жить вечно и не умрет. Укрепляя постоянно этими мыслями свою душу, радуйся,
Здравствуй, добрый Дорофей! Да будет тебе благодать и милость от Бога и Господа Иисуса Христа, укрепившего тебя предать себя на бичевания и раны ради Него, на заключение и изгнание. Откуда у тебя это благо? Из безвестных ты стал известным, из незнатных славным, из последних среди братьев твоих о Господе — великим и почтенным. Видишь, как я смиренно беседую с тобою? Многие постарше тебя сильно желают получить от меня хотя бы одно слово, а тебе я написал хвалебное письмо. Так Бог прославляет прославляющих Его.