Преп. Викентій Леринскій (Vincentius Lerinensis) — авва Леринскаго монастыря въ Галліи, одинъ изъ знаменитейшихъ отцовъ и учителей Западной Церкви первой половины V века († ок. 450 г.).О жизни его известно весьма мало. Родомъ изъ Галліи. Служилъ въ арміи, затемъ удалился на о. Леринъ (напротивъ Каннъ), где былъ рукоположенъ во пресвитера; жилъ при монастыре.Преп. Викентій особенно славенъ въ исторіи богословской науки своимъ «золотымъ» догматико–апологетическимъ твореніемъ, известнымъ подъ общимъ именемъ Commonitorium'а или «Памятныхъ записокъ». Онъ написанъ былъ въ 434 г. черезъ три года после Ефесскаго III Вселенскаго Собора, и имелъ своей целью, какъ видно изъ самого заглавія, установить и доказать неизменную древность и всеобщность православной веры. Авторъ доказываетъ, что неизменность догматовъ вполне совместима съ ихъ развитіемъ какъ съ постепеннымъ раскрытіемъ для сознанія уже данныхъ въ Откровеніи истинъ. Въ виде критерія для определенія истиннаго преданія св. Викентій выставляетъ знаменитое положеніе, что «во Вселенской Церкви нужно держаться того, во что верили повсюду, во что верили всегда, во что верили все (Quod ubique, quod semper, quod ab omnibus creditum est)». Этотъ критерій до сихъ поръ признается православнымъ богословіемъ какъ единственно точный и достаточный. Несмотря на то, что большая часть второй книги трактата Commonitorium была утеряна еще при жизни преп. Викентія, историческая подлинность и достоверность его несомненны, и онъ, въ настоящемъ своемъ виде, заслуживаетъ полнаго вниманія и всесторонняго изученія со стороны православно–богословской науки.Память преп. Викентія совершается 24 мая (4 іюня н. ст.) и въ неделю Всехъ Святыхъ.
Ввиду изречений Писания, поучающего: «спроси отца твоего, и он возвестит тебе, — старцев твоих, и они скажут тебе» (Втор. 32:7), также: «приклони ухо твое, и слушай слова мудрых» (Притч. 22:17), и еще: «сын мой! наставления моего не забывай, и заповеди мои да хранит сердце твое» (Притч. 3:1), думается мне.., меньшему из всех рабов Божиих, что с помощью Божией будет очень не бесполезно, если я изложу письменно то, что благоговейно принято мною от Святых отцов… Приступлю же к этому во имя Божие, и запишу завещанное мне предками предание, не с заносчивостью какого–нибудь сочинителя, а скорее с точностью верного переписчика…
Часто со всеусердием и величайшим вниманием обращался я к весьма многим украшенным святостью и даром учения мужам с вопросом: каким бы образом удобнее было мне, идя верным, как бы царственным, и прямым путем, отличать истину вселенской веры от лживости еретических уклонений, и всегда все давали мне почти слово в слово такого рода ответ: если кто, я ли, другой ли всякий, хочет избежать еретической лжи и пребыть в здравой вере здравым и невредимым, то должен, с помощью Божией, двояким образом оградить свою веру: во–первых, авторитетом Священного Писания, а во–вторых, преданием Вселенской церкви.
Но может быть спросит кто–нибудь, если писанное слово Божие свято, всесовершенно и всегда вполне вразумительно при снесении одних мест его с другими, то какая же надобность присоединять к нему еще авторитет церковного его разумения? — Та надобность, что Священное Писание, по самой его возвышенности, не все понимают в одном и том же смысле, но один толкует его изречения так, другой иначе, так что почти сколько голов, столько же, повидимому, можно извлечь из него и смыслов. По–своему объясняет его Новациан, по–своему Савеллий, по–своему Донат, Арий, Евномий, Македоний, по–своему Фотин, Аполлинарий, Прискиллиан, Иовиниан, Пелагий, Целестий, по–своему, наконец, Несторий. А потому–то и совершенно необходимо, при таком множестве бесчисленно разнообразных изворотов заблуждения, направлять нить толкования пророческих и апостольских Писаний по норме церковного и вселенского их понимания.
В самой же вселенской Церкви всеми мерами надобно держаться того, во что верили повсюду, во что верили всегда, во что верили все: потому что то только в действительности и в собственном смысле есть вселенское, как показывает и само значение этого слова, что, сколько возможно, вообще все обнимает. А этому правилу мы будем, наконец, верны, только если будем следовать всеобщности, древности, согласию.
Следовать всеобщности значит признавать истинной только ту веру, которую исповедует вся Церковь на всем земном шаре.
Следовать древности значит ни в коем случае не отступать от того учения, которого несомненно держались наши святые отцы и предки.
Следовать, наконец, согласию — значит в самой древности принимать только те вероопределения и изъяснения, которых держались все, или, по крайней мере, почти все пастыри и учители.
Как, поэтому, поступил бы теперь православный христианин, если бы какая–нибудь частичка Церкви отделилась от общения вселенской веры? — Не иначе, конечно, как предпочтя здравость всеобщего тела вредоносной зараженной части.
А если новая какая–нибудь зараза покусится запятнать не частичку уже только, но всю одновременно Церковь? — Тогда, значит, надобно пристать к древности, которая, разумеется, не может уже быть обольщена никаким коварством новизны.
А если в самой древности окажется заблуждение, которого держались два–три человека, пожалуй — целый город, или даже какая–нибудь целая область? Тогда, без сомнения, следует упорству или беззрассудству немногих предпочесть те определения, которые в древности постановлены были всей Церковью с общим согласием.
А если в будущем встретится какой–нибудь такого рода вопрос, что в древности нельзя найти на него решения, постановленного по общему согласию? Тогда надобно постараться разобрать и сличить мнения отцов, живших хотя бы то в разные времена и в разных местах, но непременно пребывавших по вере в общении с единой вселенской Церковью и бывших уважаемыми учителями, и если окажется, что не один, или двое только, но все вместе единогласно что–либо такое содержали, писали, преподавали, — открыто, часто, неизменно, то следует принять, что и мы так же должны в это веровать без всякого сомнения.
Чтобы положения наши были понятнее, нужным считаем пояснить каждое из них примерами и раскрыть несколько более обстоятельно, дабы по неумеренной заботе о краткости не ослабить беглым изложением их силы.