Чиндальле – Что такое «чиндальле», Мён За? – Чиндальле – это цветок. Так по-корейски называется багульник. «Чиндальле» – это мои любимые стихи. Это стихи Пак Пхар Яна. Он написал их тридцать лет назад, когда у нас хозяйничали японцы. Знаете?
Знаю. Тогда вся Корея была тюрьмой. За решётки этой огромной тюрьмы бросали всё корейское: корейские книги и корейские обычаи, корейский язык и корейские песни, и белую одежду кореянок. На всё корейское ставилось слово «нельзя». И только работать можно было по-корейски: с утра до ночи, от зари до зари.
В те годы появилось в Корее новое слово. И хотя оно не было корейским, тех, кто называл себя этим словом, расстреливали и вешали на площадях сёл и городов и писали у них на груди: «Партизаны».
И вот в это страшное время молодой корейский поэт написал стихи о цветке чиндальле.
Этим стихам много лет. У поэта, написавшего их в молодости, теперь седая голова. Но все в Корее эти стихи и теперь знают. Потому что и теперь каждую весну по всей Корее цветут чиндальле! По всей Корее – на севере и на юге…
Им гордятся в Корее так, как у нас в Сталинграде гордятся Сталинградским тракторным. Этот завод – первенец корейского машиностроения. Он построен в самое трудное время, в годы войны. Поэтому он так дорог каждому корейцу.
Завод – в семи километрах от станции. Нас ждёт машина. Моя Мён За всю дорогу переживает: она совсем не разбирается в технике, как она будет переводить?.. Дорога вьётся по сопкам то вверх, то вниз. Проезжаем мост, а потом и вброд – широкую быструю речку. Клокочут камни под скатами, летят во все стороны сверкающие брызги. На берегу этой речки стоят новые дома: несколько кирпичных коттеджиков, несколько двухэтажных. Завода не видно, но машина остановилась. Где же он, Хиченский завод?
– Здесь, – улыбается наш шофёр и показывает на небольшое серое здание у подножия сопки.
Этот огромный завод – все его цеха, мастерские, энергоцентраль – находятся под землёй. В той самой сопке, возле которой стоит наша машина.
Мне хочется написать о Хиченском заводе так, как рассказывал нам о нём главный инженер завода товарищ Ким Бен Су. Он учился у нас, в Свердловске, и хорошо говорит по-русски. Напрасно Мён За беспокоилась: переводчик нам не нужен.
Вот как я запомнила рассказ главного инженера.
«Завод начали строить во время войны, в ноябре 1951 года. Я в то время учился, не видел этого, мне рабочие потом рассказывали.
Местность эта глухая. Жили здесь раньше крестьяне, и очень бедные. Дорога сюда трудная – сопки, реки, вы видели, когда ехали. Раз в год по этой дороге приходила со станции машина за древесным углем. Крестьяне жгли его на продажу.
