Сочинения. Том 1 полностью

Слои, на непосредственную пользу которых работал О’Коннель, были по социальному положению своему естественно консервативны, а потому и хватались так судорожно, с такой радостной надеждой за все, что сулило им возможность достигнуть желаемого (эмансипации католиков) без потрясений и смут, всегда небезопасных для собственности. Но и эти слои, и О’Коннель, и король Георг IV рассчитали, забыв ввести в свои соображения один весьма существенный элемент. Король отбыл из Ирландии и ничего решительно не исполнил из обещанного; католики остались и ждали все с усиливавшейся горечью, ибо вся королевская милость ограничилась присылкой в качестве вице-короля добродушного лорда Уэльсли. Этого было мало. И вот тут-то забытый элемент выступил на сцену, или, точнее, привлек к себе всеобщее внимание, ибо на сцене он уже находился давно.

Аграрные беспорядки изредка вспыхивали уже в конце второго десятилетия XIX в., все по тем же постоянным причинам, которые мы изъяснили в первой главе настоящей работы. Высокая рента, десятина в пользу англиканской церкви, притеснения лендлордов, изгнание с арендуемых участков, неурожаи картофеля, отсутствие (абсентеизм) весьма многих землевладельцев и страшное повышение арендной платы благодаря посредникам, которым уезжавшие лендлорды сдавали землю крупными участками и которые стремились нажиться, сдавая уже от себя арендованную землю мелкими делениями, — все это невыносимо тяготило фермеров. Едва только король Георг успел отбыть из Ирландии после дружественных манифестаций, как вспыхнули аграрные смуты, сопровождаемые разбоями, в Корке, потом в Лимерике, потом в Уиклоу, опять в Корке и опять в Лимерике, а к концу 1821 г. беспорядки распространились по всему центру острова.

Оранжисты, которые по традиции продолжали существовать и после подавления бунта 1798 г., организовались в отдельные отряды, чтобы бороться против крестьянских банд, разорявших господские поместья, рубивших парки, угонявших скот, иногда убивавших особенно ненавистных им лиц. Но таких отрядов самозащиты было мало, и людей в каждом из них тоже было мало. Тогда вице-король потребовал войск; более 20 тысяч солдат рыскало по стране, охотясь за бунтовщиками. Крестьяне иногда расхаживали отрядами по тысяче, тысяче пятисот, иногда по дне тысячи человек, и даже не всегда убегали от солдат, а иногда с совершенным отчаянием шли прямо под нули. Солдаты прикалывали штыками, а иногда вешали пленных; иных доволакивали до военного суда и вешали уже по приговору. Наступила зима, холодная и голодная зима 1822 г. Бунт разгорался; в Мекруне, в других местах дело дошло до настоящих сражений между крестьянами и солдатами, после чего около 50 человек было повешено и убито немедленно, а еще более — впоследствии (для вешанья бунтовщиков и предварительного совершения некоторых так называемых судебных формальностей была учреждена специальная комиссия в Корке). Вице-король, благосклонный к католическим имущим классам, был особенно неумолим к крестьянам и беспощадно их усмирял. Но беспорядки не кончались. В одном месте все казалось пришибленным, в другом неожиданно начиналось все наново. В Керри, Тайперери, Лимерике участились убийства сборщиков десятины, управляющих имениями, посредников; пожары не прекращались.

5 февраля тронная речь открыла парламентскую сессию 1822 г. Король сначала поздравлял милордов и джентльменов с тем, что все обстоит благополучно во внешних отношениях, а потом с удивлением и грустью констатировал, что дух преступлений обуял Ирландию именно после столь искренних выражений симпатии и верноподданнических чувств во время последнего его путешествия. Посему он и обещал принять меры «к защите личности и собственности верных и мирных подданных» от нарушителей закона. Министерство действительно провело ряд мер, отменявших на время habeas corpus и сильно расширявших и без того огромную власть вице-короля. Оппозиция (в частности, Брум и Бэрдет) противилась этим мерам. Особенно их возмущала мысль о ночных обысках, о том, что полиция получит право врываться ночью в крестьянские дома в Ирландии и шарить по всему помещению, тревожа ночной покой и оскорбляя женщин.

Мысль об обысках раздражала их больше всего; и министры тоже как-то стыдливее оказывались в защите этого пункта, нежели при отражении других нападок оппозиции. Тем не менее желательные им меры относительно Ирландии прошли.