— Когда ты приехала?
— Сегодня утром.
— У тебя неприятности?
— Не у меня — у других.
Я улыбаюсь безукоризненности наших совпадений: да, неприятности только у других. Но с сегодняшнего утра я недоверчив:
— Все же на вокзале тебя никто не встретил, и ты сердилась. Но телеграмму я не получал.
— Я не посылала.
— Но тем не менее ты сердилась. Потом пришлось узнать мой новый адрес, ехать, и еще немного — пришлось бы стучать в чужую квартиру.
Зоя смеется, касается меня зонтиком.
— Не выдумывай!
— Это ты звонила по телефону? Почему ты молчала? Тебе было плохо?
— Зачем говорить о том, что было, давай говорить о том, что есть.
Новое совпадение меня потрясает.
— Да, то, что есть…
Стоит сделать шаг в сторону, и капризы прошлого станут нашими судьями.
На улице собирается дождь, а мы покупаем еду в разных концах магазина и переглядываемся. Встреча становится праздничной. Расплачиваясь с кассиршей, вспоминал, как однажды ночью швырял монеты в Зойкино окно.
— Что у тебя нового? — этот ее вопрос почему-то звучит шуткой.
— Лучше спроси, что осталось старого — ничего, кроме прежней фамилии.
— Я купила хорошую пластинку Баха. Пусть у тебя будет новая пластинка.
Мы прислонились друг у другу и стоим.
Я понимаю: она звонила, чтобы я не остался совсем один.
Улица пуста. Идем под дождем. Мокрое платье стало Зойке тесным, струи прибили волосы к ее маленькой головке. Вбегаем в мою комнату, полную тополиного пуха, тяжелого шума дождя и грохота грома. Зоя выжимает волосы. Сперва задает вопросы, потом умолкает.
Смотрю на потоки летнего потопа. Когда-нибудь я начну все-таки думать о смерти.
Слышу крик. Оборачиваюсь — Зоя, нагая, стоит посередине комнаты. Бросаюсь спасти и спастись.
Мне противно отношение к женщине, как к крепости, которую нужно взять. Я всегда чувствовал, что эрудиция, манеры, даже самый честный показ своих достоинств — все эти средства завоевательной политики — выступают в каком-то ложном и отвратительном значении. Мужчина не противостоит женщине, если не убог душой. Я знаю, что призван противостоять миру, там быть эрудитом, там рисковать и там получать по физиономии.
Для мужчин — женщина — прообраз идеального мира. Кажется, об этом у кого-то прочел. Мои самые высокие мысли были о тебе. Я не знал большей уверенности, чем в минуты, когда верил, что мои предчувствия о тебе сбудутся.
