Гален прекрасно понимает, что его аргументы направлены против одной из основных доктрин врачей-методистов, поэтому он весьма обстоятельно обосновывает несостоятельность мнения Асклепиада относительно свойств магнита. Отрицать хорошо известные факты притяжения железа геракловым камнем невозможно, это очевидно слабое место в рассуждениях Асклепиада. Гален неспешно разбирает аргументы основателя школы методистов, стараясь произвести на читателя максимально выгодное впечатление. Показав несостоятельность своих оппонентов с помощью очевидных примеров из области физики, Гален, по обыкновению, не упускает случая поиронизировать: «Однако нынешние люди не торопятся получить ясное представление об этих школах, как и о других, лучших, с тем, чтобы потом долго разбирать и испытывать, что истинно, а что ложно в каждой из них; но, несмотря на свое невежество, одни называют себя врачами, а другие — философами. А поэтому неудивительно, что они почитают ложное наравне с истинным. Ведь каждый из них стал таким, каков был первый наставник, который ему подвернулся, не пытаясь научиться чему-либо у кого-нибудь еще. А иные из них, хотя бы и повстречали более одного учителя, однако до того непонятливы и тупоумны, что даже на старости лет все еще не понимают логической последовательности аргументов. В старину таких людей отсылали на черные работы. А чем это закончится — бог знает!..» (I, 14, 52–53 К).
Оказавшись в явно выигрышном положении, Гален переводит ход рассуждений в русло клинического анализа и продолжает изобличать ошибки своих оппонентов. Он верен себе и приводит примеры, которые, в силу их очевидности, невозможно оспорить: «Поэтому мы добавим к сказанному еще и то, что не только очистительные средства естественным образом привлекают соответствующие им качества, но зачастую так же действуют и лекарства, помогающие извлекать занозы и наконечники стрел, когда те глубоко застревают в плоти. Причем, вытягивают ли лекарства яды животных или яды отравленных стрел, они проявляют ту же функцию, что и геракловы камни. Мне самому довелось видеть, как заноза, застрявшая в ноге у юноши, не поддавалась, пока мы, надавив, вытягивали ее пальцами, а едва применили лекарство, она вышла быстро и безболезненно. Но и на это некоторые возражают, говоря, что стоит воспалению распространиться там, где засела заноза, как она выходит сама, хотя ее никак не пытаются извлечь. Однако, во-первых, похоже, эти люди не отдают себе отчета, что разные лекарства устраняют воспаление и вытягивают то, что застряло в теле подобным образом. Впрочем, если чужеродный предмет вышел после прекращения воспаления, то противовоспалительные лекарства способствовали в то же время его извлечению» (I, 14, 53–54 К).
Подводя итоги, Гален повторяет свое утверждение о существовании некой функции, присущей каждому веществу. Под ней он подразумевает свойство этого вещества, проявляющееся в совершенно определенном, специфическом воздействии на организм человека. Речь идет о некой скрытой в веществе способности, потенциальные возможности воздействия, которая проявляет себя при взаимодействии с плотью живого существа. При этом эта функция может быть достаточно простой, легко определяемой — так, вино определенного сорта действует на желудок, улучшая пищеварение. Примером простого «сродства» является также способность зерен пшеницы втягивать в себя воду.
Функция вещества может быть и очень сложной. В качестве примера Гален приводит противоядия: при их использовании запускается определенный многоступенчатый механизм — яд взаимодействует с организмом, и вещество, используемое в виде противоядия, воздействует и на организм, и на яд, «вытягивая» последний.
Окончив анализ тщательно подобранных доказательств существования в природе некоего «сродства» веществ, проявляющегося в «притяжении» железа магнитом, воды — зернами пшеницы и т. д., Гален вновь обращается к анализу выделительной функции. Все сказанное позволяет ему перейти непосредственно к аргументам физиологического характера и продемонстрировать свое превосходство над оппонентами: «Поскольку мы уже достаточно говорили о пустяках, пусть и против воли (как говорится в пословице: с безумными поведешься — поневоле начнешь безумствовать), давайте вернемся назад к способу выведения мочи, забудем про глупости Асклепиада и посмотрим вместе с теми, кто убежден, что моча проходит через почки, что за вид действия здесь присутствует» (I, 15, 56–57 К).
Гален возвращается к объяснению функции выделения. Он ставит вопрос о существовании некоего физиологического механизма, в рамках которого почки «притягивают» мочу и далее выводят ее через мочевыводящие пути.
