Ганс Гейни Эверс (1871-1943) — немецкий писатель, драматург, сатирик. Его произведениям, которые еще в начале XX века причислялись к выдающимся достижениям художественной литературы, присущи гротеск, таинственность и фантастика.В первый том вошли: сборник новелл «Ужасы» (1907) и роман «Альрауне» (1911). Странное смешение сверхчувственной мистики и яркого реализма отражено в этом глубоком и увлекательном произведении Эверса.
Ганс Гейнц Эверс (1871-1943) — немецкий писатель-романист, драматург, сатирик, склонный к гротеску, таинственности и фантастике. Литературные критики его называли немецким Эдгаром По.
Эверс начал издаваться в 1907 году (сборник новелл «Ужасы»).
Роман «Альрауне», написанный им в 1911 году, по отзывам печати своего времени, — самое глубокое произведение Эверса. Странное смешение сверхчувственной мистики и яркого реализма — все, что накладывает на произведения Эверса свой особый отпечаток, обнаруживается в «Альрауне» с виртуозной законченностью. Помимо своего художественного значения, книга эта на редкость увлекательна. Так писали тогда о нем немецкие газеты.
Как известно, в 1918 году по инициативе и ближайшем участии М. Горького в Петрограде при Наркомпросе было организовано издательство «Всемирная литература».
В каталоге этого издательства в 1919 году был опубликован под руководством М. Горького научный план издания выдающихся произведений художественной литературы Европы и Америки XVIII-XX веков. В этом плане находились и книги Эверса «Ужасы», «Одержимые» и роман «Альрауне». Однако в связи с закрытием издательства в 1924 году план был осуществлен лишь частично, намеченные к выпуску книги Эверса не были изданы.
Таким образом, можно себе представить, что ИЦ «Терра», издавая сегодня собрание произведений Эверса, выполняет почти через 80 лет желание М. Горького ознакомить массового российского читателя с произведениями этого писателя, которые еще в начале XX века причислялись им к выдающимся достижениям художественной литературы.
Кто вдаль пускался от угла родного,
Тот видел то, о чем и не мечтал,
А дома за лжеца слывет пустого,
Коль на беду, что видел, рассказал.
Повсюду нрава глупый люд такого:
Не верит, коль рукой не осязал.
В первый раз это было пять недель тому назад, во время боя быков тогда именно, когда черный бык из Миуры проткнул руку маленькому Квинито.
В ближайшее воскресенье — снова. В следующее — тоже… Я встречал его на каждой корриде. Я сидел внизу, впереди, в первом ряду, чтобы делать фотографические снимки. Его абонементное место было рядом с моим. Маленький человек в круглой шапочке и черном сюртуке, какие носят английские священники. Бледный, безбородый, золотые очки на носу. И еще особенность: его глаза были без ресниц.
Я сразу обратил на него внимание. Когда первый бык поднял на рога гнедого клеппера и длинный пикадор неуклюже свалился на землю, когда жалкая кляча тяжело взметнулась разорванным телом и запуталась ногами в собственных окровавленных внутренностях, которые низко свешивались и тащились по песку, — тогда я услышал около себя легкий вздох, но какой вздох!.. Удовлетворения!
Мы целое послеполудня сидели рядом, но не обмолвились ни единым словом. Красивая игра бандерильеросов интересовала его мало. Но когда тореадор вонзал быку в затылок свой клинок, так что рукоятка возвышалась над мощными рогами, словно крест, он схватывался руками за барьер и весь вытягивался вперед. Самое важное для него было garrocha. Если у лошади из груди била струя крови в руку толщиной или чуло давал смертельно раненному животному последний удар в мозг своим коротким кинжалом, если, наконец, бешеный бык кромсал на арене лошадиный труп и рылся рогами в его внутренностях — в такие моменты этот человек медленно потирал себе руки.
Однажды я спросил его:
— Вы, должно быть, горячий поклонник боя быков? Un afficonado?
Он кивнул, но не промолвил ни слова. Ему не хотелось отвлекаться от созерцания.
Гренада не так велика… Я скоро узнал его имя. Он был пастором в маленькой английской колонии. Его земляки звали его попросту «padro». Очевидно, его считали не в своем уме, потому что никто с ним не разговаривал.
В одну из сред я был на петушином бою.
Маленький амфитеатр, совершенно круглый, с высоко вздымающимися скамейками. Посредине арена, освещенная сверху. Вонь, плевки, дикие крики требуется некоторая доля решимости, чтобы войти туда.
