Евкрат указал мне место на ложе рядом с собой, придав при виде меня своему голосу некоторую расслабленность, хотя я и слышал, входя, как он кричал, распространяясь о чем-то. Осторожно, опасаясь, как бы не задеть его ног, я присел к нему и начал обычные извинения: я не знал, что он болен, узнав же, немедленно прибежал к нему.
7. Присутствующие отчасти уже высказались о болезни, но продолжали еще разговор о ней, причем каждый советовал те или иные средства.
"… И вот, если поднять левой рукой с земли, — говорил Клеодем, — зуб землеройки, убитой таким способом, как я сказал, и привязать его к только что содранной шкуре льва и затем обмотать этой шкурой ноги, боли сейчас же прекращаются".
"Не к шкуре льва, — заметил Диномах, — а, как я слышал, к шкуре ещё девственной и непокрытой самки оленя. Оно и понятнее: ведь олень — животное быстрое, и его сила заключается в ногах. Лев могуч; его жир, правая лапа и торчащие волосы из гривы могут иметь великую силу, если знать, как пользоваться всем этим в связи с особым для каждого случая заклинанием, но врачевание ног вовсе не его дело".
"Я и сам, — возразил Клеодем, — раньше думал, что требуется шкура оленя, потому что олень — быстрое животное; недавно, однако, меня переубедил один сведущий в подобных вопросах ливиец, говоря, что львы быстрее оленей: несомненно, сказал он, львы, преследуя оленей, догоняют их и хватают".
Присутствующими слова ливийца были одобрены.
8. Я же сказал: "Итак, вы думаете: несмотря на то, что болезнь находится внутри тела, какие-то заговоры и внешние привески прекращают боли?"
Речь моя вызвала смех. Меня явно осуждали за безрассудство, так как я отказался понимать самые ясные, по их мнению, вещи — такие, против которых ни один здравомыслящий человек возражать не станет. Впрочем, мне показалось, что врачу Антигону мой вопрос доставил удовольствие: вероятно, уже давно перестали обращать внимание на советы его искусства и предписание воздерживаться от вина, питаться овощами и вообще вести себя скромно.
"Что ты говоришь, Тихиад, — сказал, улыбаясь, Клеодем. — Тебе кажется невероятным, чтобы подобные средства подавали помощь против недугов?"
"Да, — отвечал я, — мне кажется это невероятным; если только насморк мне не забил нос до отказа, я не могу поверить, чтобы наружные средства, не имеющие никакой связи с внутренними возбудителями болезни, оказывали, по вашему мнению, действие при помощи словечек и какого-то колдовства и посылали исцеление, если их привесить к больному. Этого не может быть, даже если привесить целиком шестнадцать землероек к шкуре немейского льва. Мне, по крайней мере, часто приходилось наблюдать, как от боли хромает и сам лев в нетронутой собственной шкуре".
9. "Ты совсем не осведомленный человек, — заметил мне Диномах, ты не пожелал узнать даже того, почему полезны средства, имеющие сходство с самим недугом. Ты не признаешь, мне кажется, даже самых очевидных вещей: изгнание перемежающихся лихорадок, чарование пресмыкающихся, врачевание бубонов и прочее, проделывающееся теперь и старухами. А раз происходит все это, то почему же, ты думаешь, не может совершаться под влиянием подобных же средств и то, о чем мы рассказывали?"
"Диномах, — сказал я, — не доказательство то, из чего ты выводишь свое заключение — влияние подобной силы в приведенных тобой случаях, — и ты, так сказать, гвоздем гвоздь выбиваешь. И пока ты не убедишь меня, присоединив к своим речам объяснение природы этих явлений, пока ты не объяснишь, почему лихорадка и опухоль боятся вещего имени или варварского заговора и в страхе бегут из железы, до тех пор твои речи останутся для меня старушечьими сказками".
10. "По-видимому, говоря так, ты не веришь, — продолжал Диномах, — и в существование богов, раз ты не допускаешь, что священные имена способны совершать исцеления".
"Этого, мой милый, не говори, — возразил я Диномаху, — ибо существование богов нисколько не препятствует твоим рассказам оставаться лживыми. А я и богов почитаю, вижу и врачевания их, вижу и то, как подают они добро страждущим, как восстанавливают силы с помощью лекарств и врачебного искусства. Ведь сам Асклепий и дети его лечили больных, прикладывая к ним облегчающие зелья, а не обвешивая их львами и землеройками".
