Философия. Обида немалая, отец, посуди сам! Помнишь: воззрев на жизнь, полную неправды и беззакония, с невежеством и надменностью сдружившуюся и возмущаемую ими, ты сжалился над родом людским, мятущимся в неведении, и ниспослал меня, распорядившись позаботиться о том, чтобы люди прекратили взаимные обиды и насилия, оставили жизнь, подобную звериной, и, обратив свои взоры к истине, стали более мирно строить свое общежитие. И сказал ты, посылая меня на землю: "Что люди делают и в каком они пребывают невежестве, это ты, дочка, и сама видишь; я же, — ибо я жалею их все-таки и думаю, что ты одна только способна уврачевать происходящее, — я из всех нас, небожителей, тебя избрал и посылаю исцелить людей".
6. Зевс. Помню, помню. Многое в таком роде я говорил тогда. Нет, ты о дальнейшем сейчас расскажи: как они в самом начале тебя, к ним слетевшую, приняли и что такое ты ныне от них вытерпела.
Философия. Я не сразу направилась к эллинам, отец, но, поскольку мне казалось более трудным в моем деле варваров воспитать и обучить, это я и сочла нужным раньше совершить. Итак, я оставила сначала в покое страну эллинов в уверенности, что она легче других мне подчинится, приняв узду и тяжесть ярма, и двинулась прежде всего к индусам, самому многочисленному народу из живущих на земле. Без труда я убедила их сойти со своих слонов и завязать знакомство со мной, так что сейчас есть целое племя — брахманы, граничащие с нехреями и оксидраками — они все поголовно мне преданы, живут по нашим заветам, уважаемые всеми соседями, и умирают совсем особенной смертью.
7. Зевс. Ты имеешь в виду голых мудрецов, гимнософистов? Как же, слышал о них много разных рассказов. И о том слышал, что всходят они на огромный костер и, усевшись спокойно, сгорают, не изменившись нисколько в лице, не меняя положения тела. Впрочем, это — не великий подвиг. Вот и в Олимпии недавно, я видел, произошло нечто подобное. Вероятно, ты и сама тогда была там при сожжении этого старика.
Философия. Я даже и не ходила, отец, в Олимпию из страха перед проклятыми этими людьми, о которых говорила: я видела, как множество их туда направлялось, чтобы обрушиться с бранью на собравшихся и наполнить своим лаем покои позади твоего храма. Поэтому я не видела, как умер этот человек.
8. Итак, сразу после брахманов я спустилась в Эфиопию, потом — в Египет, вошла в общение с местными жрецами и пророками, наставила их в делах божественных и поднялась в Вавилон посвятить халдеев и магов; оттуда далее, в Скифию, после — во Фракию, где со мной вели беседы Евмолп и Орфей, которых я и отправила к эллинам моими предтечами: одного, Евмолпа, чтобы он посвятил греков в таинства, — поскольку он усвоил всю нашу божественную науку; другого — чтобы он заворожил их своими песнями и воздействовал на них силой музыки. Тотчас вслед за ними отправилась и я сама.
9. Вначале, тотчас после моего прибытия, греки, правда, не проявили ко мне большого радушия, но и не отказали совершенно в приеме. Понемногу в беседах с ними я привлекла на свою сторону из всех их семь человек друзей и учеников, да кроме того еще одного с Самоса, одного из Эфеса и из Абдеры одного, в общем очень немногих.
10. Вслед за ними, сама не знаю как, выросло вокруг меня племя софистов — людей, не пытающихся проникнуть поглубже в мое учение, однако и не совершенно ему чуждых; это своего рода кентавры, существа составные, смешанные, заблудившиеся между пустословием и философией: они и к невежеству до конца не подходят, и в меня вглядываться зорко не могут; перед их подслеповатыми слезящимися глазами по временам появляется как будто лишь тень моя или призрак туманный и неясный; между тем они воображают, что им все уже известно в точности. Отсюда-то и разгорелась среди них бесполезная, ни на что не нужная, но, по их мнению, совершенно непобедимая ученость: все эти хитроумные, непонятные, неуместные ответы и заводящие в тупик, путанные, как лабиринт, вопросы.
11. Потом, натолкнувшись на противодействие и обличения со стороны моих друзей, эти мудрецы начали сердиться и, объединившись, восстали на них, а в конце концов повлекли их на судилище и предали палачам, подносящим цикуту. Конечно, уже тогда, пожалуй, следовало бежать немедленно, не подвергая себя дальнейшему общению с ними, но тут Антисфен, Диоген, а немного спустя Кратет и наш Менипп убедили меня остаться еще ненадолго, определив небольшой срок. Но лучше бы я их не послушалась! Не пришлось бы мне тогда позднее столько вытерпеть.
12. Зевс. Однако, Философия, ты так и не говоришь мне, чем же ты обижена, и только высказываешь свое недовольство.
Философия. Ну, хорошо, Зевс! Тогда слушай, какова она, эта обида.
