2. Воображаю, как ты будешь смеяться от души над глупостью старикашки. Мне кажется, я слышу твои восклицания, какие ты обычно произносишь: "Что за нелепость, что за глупая погоня за славой!" "Что…" и так далее, — восклицания, которые у нас вырываются при подобных поступках. Но ты можешь говорить все это вдали от места происшествия и не подвергаясь опасности, а я говорил у самого костра, еще раньше перед громаднейшей толпой слушателей, причем некоторые, восхищавшиеся безумием старика, негодовали на мои слова, а впрочем нашлись и такие, которые сами смеялись над ним. Но все же философы-собаки чуть-чуть было не растерзали меня, как настоящие собаки разорвали Актеона или вакханки своего родственника Пенфея.
3. Ход действия был таков. Автора его ты знаешь, что это был за человек и сколько он разыграл драм в течение всей своей жизни, превзойдя самого Софокла и Эсхила. Что касается меня, то я, лишь только прибыл в Элиду, стал бродить по гимназию, слушая какого-то киника, который громким, хриплым голосом вопил о всех известных, избитых вещах, призывая к добродетели, и всех просто-напросто поносил. Свои выкрики он закончил на Протее. Я постараюсь, насколько смогу, точно передать по памяти, что говорилось. Ты же можешь себе представить это вполне отчетливо, так как неоднократно присутствовал при выкриках этих философов.
4. Киник говорил: "Находятся люди, которые смеют называть Протея тщеславным! О мать-земля, о солнце, о реки, о море, и ты, отчий Геракл! И это говорится о Протее, который сидел в заключении в Сирии, который подарил родному городу пять тысяч талантов, который был изгнан из Рима, который яснее солнца, который может состязаться с самим владыкой Олимпа! Решил Протей удалиться из самой жизни при помощи огня — вот и приписывают это его тщеславию. А разве не поступил точно так же Геракл? Разве не от молнии пострадали Асклепий и Дионис? Наконец, разве не бросился Эмпедокл в пламя кратера?"
5. Когда Феаген — таково было имя крикуна — произнес эти слова, я спросил одного из присутствующих: что значит упоминание огня и какое отношение имеют к Протею Геракл с Эмпедоклом? Тот ответил: "Протей вскоре сожжет себя на Олимпийских играх". "Как, чего ради?" — спросил я. Тогда мой сосед попытался было все рассказать, но киник так кричал, что не было никакой возможности слушать кого-либо другого. Пришлось поэтому выслушать дальнейший поток речи киника, а также и самые удивительные преувеличения относительно Протея. Киник не находил возможным сопоставлять с Протеем не только Диогена синопского или его учителя Антисфена, но даже самого Сократа. Зевса он вызывал на состязание! Под конец все же ему заблагорассудилось признать Зевса равным с Протеем, и речь свою он закончил приблизительно так:
6. "Жизнь, — говорил он, — видела два величайших произведения: Зевса Олимпийского и Протея; создали их художники: Зевса — Фидий, а Протея — Природа. Но это произведение искусства теперь удалится, восседая на огне, от людей к богам и оставит нас осиротелыми". Когда он, обливаясь обильным потом, все это изложил, то стал ужасно смешно плакать и рвать волосы, но весьма осторожно, чтобы на самом деле не выдернуть их. Наконец некоторые из киников увели рыдающего Феагена, стараясь его утешить.
7. После него немедленно выступил другой оратор, не дожидаясь, пока толпа разойдется, чтобы принести свое возлияние на пылающую еще жертву предшественника. Сначала он долго смеялся, причем видно было, что он делает это от всего сердца, а затем стал говорить приблизительно так; "Так как проклятый Феаген закончил свою нечестивую речь слезами Гераклита, то я, наоборот, начну смехом Демокрита". После этих слов он опять стал долго смеяться, так что многих из нас заставил сделать то же.8. Затем, успокоившись, он сказал: "Разве можно, граждане, поступать иначе, когда слушаешь такие забавные речи, когда видишь, что пожилые люди ради презренной славы готовы чуть ли не кувыркаться перед всеми? А чтобы вы могли знать, что за произведение искусства намерено себя сжечь, послушайте меня, человека, наблюдавшего с самого начала образ мыслей Протея и исследовавшего его жизнь. Некоторые же поступки я узнал от его сограждан, а также от лиц, которые хорошо должны были его знать.
9. Это удивительное творение природы, воплощение Поликлетова канона, не успело еще возмужать, как было поймано в Армении на прелюбодеянии. За это Протей получил весьма изрядное количество ударов, но в конце концов избег опасности, спрыгнув с крыши и получив редьку под хвост. Затем он развратил какого-то цветущего юношу, но откупился за три тысячи от родителей мальчика, которые были люди бедные, и поэтому не был доставлен к правителю Азии.
