До встречи с Крисом она не жила, а лишь существовала. И впереди все было так беспросветно, что Сандра предпочитала ни о чем не думать и ничего не загадывать вперед.А у него, казалось бы, все хорошо — успешная карьера, любимая работа. Но еще с детства он почему-то привык считать себя настолько некрасивым, что ни одна нормальная девушка ни за что не полюбит его.Эти разные причины породили у каждого из них неверие в то, что они могут быть по-настоящему любимы. А отсюда и тревоги, и непонимание, и ревнивые подозрения, и тягостная неясность — достаточно ли их нежданного знакомства и вспыхнувшего чувства, чтобы постучавшаяся в дверь любовь стала основой благополучия и счастья?..
От резкого телефонного звонка Сандра вздрогнула. Может быть, Ралф наконец-то вспомнил о том, что у него есть семья. Неужели он не понимает, как она волнуется?
— Миссис Макбейн? — Мужской голос на том конце линии был незнакомый.
— Да.
— Полицейское управление штата. Не волнуйтесь, пожалуйста... Мой долг сообщить вам... Ваш муж, мистер Ралф Макбейн, попал в автомобильную катастрофу...
— Что с ним? — Сандра невольно вскочила, к горлу подступил комок.
— Миссис Макбейн, вы можете сейчас приехать в больницу?
— Что с ним?
— Приезжайте скорее, миссис Макбейн. Положение серьезное.
Сандра автоматически повторила адрес больницы, который назвал ей бесстрастный мужской голос. Сердце готово было выскочить из груди. Внизу живота начались тянущие боли, но она не придала им значения. Что с Ралфом? И потом... с кем оставить Джеффри?
Макбейны не особенно общались с соседями. Они лишь недавно переехали в Мэн и еще не успели обзавестись друзьями и добрыми знакомыми. Сандра прикусила губу. Они не успели? Нет, скорее она не успела. У Ралфа, где бы он ни жил, на второй день объявлялась куча приятелей... да только его дружки не из тех, кому можно доверить ребенка. Скорее их можно назвать собутыльниками. К тому же они все как один холостяки или разведенные. Жены не жалуют пьяниц и бездельников. А Ралф... пока у него водились деньги, он с легкостью ими швырялся, поил и кормил многочисленных приятелей, а те в награду расхваливали его картины, сочувственно кивали, слушая бесконечные жалобы на превратности судьбы, и провозглашали его непризнанным гением. На словах чуть ли не у каждого из собутыльников Ралфа в друзьях ходили миллионеры, меценаты, хозяева крупных картинных галерей. Ему обещали помочь продать картины, устроить персональную выставку, но дальше обещаний, как правило, дело не заходило.
Довольно долго Сандра верила в то, что творения ее мужа наконец-то получат признание и их семья разбогатеет. В трезвом состоянии Ралф умел быть просто неотразимым. Он часто уверял ее в том, что трудности, которые они сейчас переживают, лишь временное явление. Кроме того, его искреннее и нескрываемое восхищение ею в самом начале их любви и совместной жизни придавало ей силы. Однако потом выяснялось, что картины Ралфа, как сейчас говорят, не вписываются в концепцию. Ни один так называемый друг не купил ни одного шедевра. Деньги, полученные от продажи родительской фермы, таяли с угрожающей быстротой. Ралф постепенно превратился в прихлебателя и в компании шумно хвалил чужие книги, картины или скульптуры, если их создатели его угощали. Зато по вечерам с удовольствием издевался над своими «благодетелями». Он стал язвительным и желчным, целыми днями где-то пропадал — Сандра с ума сходила от беспокойства.
Иногда ей звонили дружки мужа с просьбой приехать за Ралфом, так как добраться до дому самостоятельно он не в состоянии. Она потеплее укутывала Джеффри, сажала его на детское сиденье и отправлялась за подгулявшим супругом на старом «шевроле». Наутро, проспавшись, Ралф выглядел жалким и подавленным, униженно просил у нее прощения и клятвенно заверял, что больше такое не повторится. Он возьмется за ум, пойдет работать, найдет спонсора... Но вскоре все начиналось сначала. Потом муж стал пропадать на несколько дней, и Сандра не знала, где его искать. И вот теперь, когда ей особенно тяжело... Что же случилось?
Ничего не поделаешь, придется взять мальчика с собой. Другого выхода у нее нет.
— Джеффри!
— Что, мамочка?
— Мы едем кататься.
— Куда? В Луна-парк?
— Нет, сынок. Нам с тобой придется съездить в больницу.
— Зачем? — В свои пять лет Джеффри был не по годам рассудительным и серьезным мальчиком — может, это оттого, что у него не было друзей? Они жили очень замкнуто; Джеффри по целым дням тихо играл один или смотрел телевизор.
Узнав о том, что у нее будет второй ребенок, Сандра испытала смешанные чувства. Радостно ощущать внутри себя зарождение новой жизни, она заранее любила будущего малыша... но на что они будут жить? На первом курсе она подрабатывала секретаршей в приемной частнопрактикующего врача, так как еще в школе изучила машинопись и стенографию. Потом, когда они с Ралфом поженились и жили в Бостоне, она иногда брала заказы у рекламных фирм или помогала оформлять выставки. Сандра не могла устроиться на постоянную работу не только из-за ребенка, но и главным образом из-за Ралфа. Он требовал ее постоянного внимания и ухода. Теперь же, когда они переехали в пригород Портленда, работа по специальности стала казаться ей чем-то несбыточным, вроде мечтаний о том, как они с Ралфом разбогатеют... С другой стороны, у Джеффри появится братик или сестричка и ему не будет так одиноко.
В приемном покое царила обычная больничная суета. Навстречу Сандре со стула поднялся высокий и плотный мужчина.
— Вы миссис Макбейн?
— Да, я. Что случилось?
— Присядьте, пожалуйста.
Она послушно села на придвинутый стул.
