– Не, Сереж, он нас точно за идиотов держит, – повернулась к отцу мама. – Решил чеканутым прикинуться. Может, шлепнем его от греха?
– Погоди, Ленусь, шлепнуть всегда успеется, – ответил тот. – Только он странный какой-то, не похоже, что под дурачка косит, – возможно, такой и есть. И раньше я его точно не встречал. Может, взаперти держали, оттого умом и тронулся? – Он опустил наконец ствол своего «Никеля» и, тщательно выговаривая слова, обратился к сочинителю: – Ты кто такой? Как попал в лицей? Тебя злая тетя туда привела? Где сама эта тетя?
– Папа, ну не придуривайся, – поежился Васюта, – а то мне уже страшно за вас с мамой становится… Мама, ты тоже убери от меня автомат, не умеешь ведь пользоваться, и дайте я хоть со стола слезу…
– Да какая я тебе мама?! – взъярилась вдруг та. – Тоже мне сыночек выискался! Еще бабушкой меня назови, тогда точно пулькой в лобик поцелую. И не сомневайся, уж с оружием-то я обращаться умею, я с «Никелем» в руках, считай, родилась.
– И меня, – по-прежнему отчетливо и громко, как слабоумному, сказал отец, тыча себя в грудь пальцем, – тоже папой не зови. Я не твой папа. Я чужой дядя. А ты расскажи про чужую тетю. Про тетю Светулю, знаешь такую?
Наконец-то в голове у Васюты что-то почти буквально зашуршало и защелкало, словно мысли, попадая в нужные пазы, стали занимать свои законные места. Ему даже сделалось стыдно за то, что не сообразил сразу. И, не обращая внимания, что на него все еще направлен автоматный ствол, Васюта слез со стола и приложил к груди руки:
– Простите меня, пожалуйста! Я и правда дурак. Вы не мои мама и папа. Точно такие же, ясен пень, но не они. Вы – здешние Сергей и Елена Сидоровы.
– А откуда ты знаешь, как нас зовут? – насторожилась «мама».
– Так мы же при нем друг дружку по именам называли! – хохотнул «отец». – Не-е, это не дурачок, это хитрован какой-то…
– А фамилию он откуда узнал?.. Эй, толстомясый, ты где про нас все выведал? Может, тебя эти жужелицы специально к нам подослали? А ну сознавайся, что вам от нас нужно! – ткнула Васюту стволом «Никеля» в живот здешняя Елена Сидорова. – Считаю до трех и стреляю, если не скажешь. Раз…
– Э! Лен! Не надо в него стрелять! – заволновался Сергей Сидоров. – Мы ведь и за него можем что-нибудь потребовать, если он и правда с ними! А за труп ничего не дадут, только еще и мстить станут.
– Я ему в ногу выстрелю. Жить будет, зато не убежит, – сказала «мама» и вновь перевела взгляд на Васюту. – Два…
Сочинитель понял, что двойница его мамы не шутит. Понял хотя бы уже потому, что хорошо знал свою реальную маму. Пошутить она, конечно, любила, но и юморок что у нее, что у отца был своеобразный, не в бровь, как говорится, а в глаз. А уж то, что говорила не в шутку, а всерьез, она, как правило, всегда исполняла, на слов ветер бросать не любила. Если скажет, что за что-то по шее получишь, – можешь заранее примочки готовить. Скажет, что приставку в окно выкинет, если через пять минут играть не закончишь, – лучше сразу ее выключить, чем потом по сугробам обломки собирать. И уж если эта Елена Сидорова была точной копией той, Васюта ни на секунду не засомневался, что в его ноге скоро будет дырка. А поскольку времени на обдумывание хотя бы какой-то правдоподобной версии у него не имелось, он не нашел ничего лучшего, как выпалить:
– Я вашу фамилию знаю, потому что в другом мире я ваш сын – Вася Сидоров!
– Сейчас выстрелю, – сказала «мама». – Подставляй ногу, которую меньше жалко.
– Не надо стрелять! – прижал к ногам ладони сочинитель. – Я могу доказать! Я могу сказать о вас то, что никто больше не знает! Вы оба родились в июле, Сергей второго, Елена четвертого, поэтому вы называете друг друга «жуликами».
– А вот и нет! – торжествующе воскликнул «папа». – Не «жуликами», а «улюлятами»! Постой… А откуда ты вообще про наши днюхи знаешь?..
– Сереж, ты чего? – посмотрела на того супруга. – Тоже мне теорема Петрова-Водкина! Мы же это в тайне не храним. Кому очень надо – узнает. – Она вновь обернулась к Васюте: – Не хочешь, значит, ножку выбирать… Хорошо, я сама выберу, – повела она стволом «Никеля».
– У папы на левой ягодице родимое пятно в форме сердечка! – отчаянно выкрикнул сочинитель. – У Сергея в смысле.
– О-оп-паньки… – перевела ствол автомата на мужа Елена Сидорова. – Здрасьте-пидорасьте! А вот это уже серьезно. Теперь ты мне объясни. Считаю до двух. Раз…
– Да ты что, охренела?! – взвился «отец». – Ты в чем меня подозреваешь?! Да я о таком даже думать не могу – блюю сразу… – Он и правда нехорошо вдруг икнул и схватился обеими руками за горло.
– Просто мы с папой в баню раньше ходили, – поспешил на выручку Васюта. – Там, в другом мире! Когда я маленьким был. Класса до пятого. А с тобой, ясен пень, не ходили… ну, с той, другой Еленой, моей мамой… но папа рассказывал, что у тебя там тоже есть пятнышко, поменьше только, и это, он говорил, вас сама судьба пометила. Типа поцеловала так, с намеком.
– Во-от! – размахивая руками, радостно заплясал перед женой Сергей Сидоров. – А ты сама-то объяснишь, зачем перед ним голой жопой вертела?!
