— Неплохо, — сказал Сидней спускаясь по лестнице. — Тебе помочь отнести? (Он взялся за ручку чемодана).
— Ничего, он не тяжелый.
Сидней поднял чемодан и отнес его в комнату. Алисия двинулась следом.
— Извини, что не послала тебе открытку, Сид, но мне так не хотелось. Надеюсь, ты не слишком беспокоился?
Она впервые извинялась за то, что не послала открытку.
— Нет, ни я, ни кто-нибудь другой ничуть не беспокоились.
— Кто это… другой?
— Ну, скажем, миссис Лилибэнкс. Или Алекс с Хитти.
— Я надеюсь, ты сказал им, что я уехала, просто чтобы побыть одной?
Сидней нахмурился. Впервые у него появилось подозрение, что Алисия уезжала на свидание с мужчиной. Она казалась ему напряженной. Он спрашивал себя, кто бы это мог быть, но никто не приходил ему в голову.
— Ты видела что-нибудь интересное?
— Нет, — равнодушно ответила Алисия, и если ее лицо что-нибудь и выражало, Сидней все равно не заметил, так как в этот момент она снимала свой свитер.
Около двух часов он услышал, как она открыла заднюю дверь и вышла. Сидней посмотрел в окно и увидел, как она через сад направляется к дому миссис Лилибэнкс. Сидней почувствовал голод и спустился вниз в кухню. Проходя через гостиную, он увидел, что Алисия забрала свою почту. Ей пришло три или четыре письма, одно из них — от матери. Жуя булочку с горячей сосиской, Сидней сварил кофе. Алисия приготовила жаркое из свинины, картошку и овощи и оставила все на столе, как обычно. Нет, ее присутствие совсем не радовало его. У него было даже предчувствие, что ее приезд как-то повредит успеху сценария, который он отослал Алексу утром из Ипсвича.
Он проработал часов до шести и затем вышел, чтобы покопаться немного в грядках. Срезал несколько диких роз возле гаража и отнес их в дом, чтобы поставить в воду. Алисия готовила ужин, и Сидней занялся салатом.
— Ты очень молчалив, — заметила она.
— Со мной за это время не произошло ничего примечательного.
— Я слышала, ты ужинал у миссис Лилибэнкс.
— Да. Очень хорошо поел. Это было в субботу.
— Надо будет пригласить ее на днях.
Сидней ничего не ответил, он был занят приготовлением соуса.
— Чем ты теперь занимаешься? «Стратегами»? — Сидней глубоко вздохнул и сказал:
— Написал новый сценарий о Лэше и отправил Алексу. И снова вернулся к «Стратегам».
— А что если вам с Алексом делать документальные фильмы примерно на час? Даже не совсем документальные, а просто передачи на какую-нибудь определенную тему. Например, о проблемах жилья или об отношении церкви к вопросу контроля за рождаемостью?
Сидней посмотрел на нее в некотором замешательстве.
— Последние статьи в «Таймс» о телепрограммах были посвящены как раз таким передачам. Администрация и рабочие. Или еще что-то, ты понимаешь.
Она сливала воду из кастрюли с вареной картошкой.
— Ты предлагаешь нам бросить Лэша и заняться чем-нибудь в этом роде? Но я не имею ни малейшего представления о том, что происходит на английских заводах.
— Я тебе ничего не предлагаю. Мне и в голову не приходило — с неожиданной враждебностью сказала она. — Я просто говорила о том, что сейчас пользуется спросом. Публика устала от дурацких развлечений, она хочет участвовать в обсуждении проблем… Во всяком случае, у меня такое впечатление.
— Я бы все-таки хотел попытать счастья с «Лэшем».
— Ты мог бы делать и то, и другое одновременно.
— И еще и «Стратегов»? Но у меня так ни на что не хватит времени!
Алисия не считала, что это так уж много: делать одновременно три дела.
— Я хотела сказать, что железо надо ковать, пока оно горячо. Вот и все. Ты сам мне когда-то об этом говорил. Для того чтобы сценарий успел пройти всех, нужно не меньше месяца, да?
— Как минимум. А я могу написать о Лэше пять, шесть, семь серий. Мне кажется, это прекрасная идея и хорошее развлечение, и в нем нет ничего дурацкого.
— Я никогда и не говорила, что твой «Лэш» дурацкий! — Алисия вздохнула.
Сидней сделал два коктейля и протянул один Алисии.
— Он не дурацкий, — согласился он, но поскольку это замечание прозвучало спустя не меньше двух минут после слов Алисии, оно неловко повисло в воздухе.
Алисия взглянула на Сиднея и почувствовала, в себе странное безразличие. Ей показалось абсурдным относиться к историям о Лэше так серьезно, словно речь шла о «Короле Лире» или «Дон Кихоте». Теперь эти истории были для нее не более значительными, чем рекламные объявления. Сидней же настолько серьезно относился к возможности продать их, что, если он не остановится, то жизнь ее грозит превратиться в сущий ад. Неожиданно Алисии захотелось вновь очутиться в Брайтоне вместе с Эдвардом и провести с ним весь вечер, и ночь…
— Ну что же, будем надеяться, что ты продашь его, — сухо сказала она и отвернулась к раковине.
Каждый звук этой фразы вызвал раздражение у Сиднея. Когда будет отвергнут второй, а потом и третий сценарий, она наверняка скажет: «Видишь, я же тебе говорила».
— И все-таки я буду продолжать свои попытки, — так же сухо ответил он.
