Вытащив вилы, он шагнул в лес. Пройдя метров пятьдесят, нашел крохотную лужайку, на которой не было ни единого дерева, лишь редкая трава. Он начал копать от самого ее края. Это оказалось очень медленным и трудным занятием, даже несмотря на то, что почва была мягкой, и Сидней пожалел, что не захватил с собой лопату. С большим удовольствием он бы сложил свернутый ковер пополам и слегка присыпал бы его землей, но он заставил себя выкопать длинную яму, словно ему нужно было скрыть в ней настоящее тело. Яма получилась больше метра глубиной. Когда мимо проходила какая-нибудь машина, — их было всего три — Сидней не видел ни одной сквозь густую листву, слышал только шум мотора. Из этого он заключил, что никто не сможет увидеть и его самого. Выкопав могилу почти нужной глубины, он вернулся к машине за ковром. Солнце уже осветило верхушки деревьев, стало немного светлее. Едва он снова взвалил ковер на плечо и закрыл дверцу, мимо промчался большой зеленый грузовик и на такой скорости, что ветер от него слегка растрепал волосы Сиднея. Отыскав свою лужайку, Сидней положил ковер на траву и снова с тем же упорством принялся углублять яму, пока она не стала еще сантиметров на пятнадцать глубже по всей длине. Ему никак не удавалось справиться с толстыми корнями, которые попадались внизу. В конце концов он спрыгнул в яму и притоптал их ногами. Когда Сидней скатил ковер в яму, то почувствовал такую усталость в руках, что ему почти поверилось, что в ковре было на самом деле что-то завернуто, настолько тот был тяжелым. Если бы внутри было запрятано тело, подумалось ему, страх прибавил бы мне сил. Вилами он забросал яму землей и теперь, как настоящий преступник, почувствовал себя в безопасности: тело было надежно захоронено. Он немного притоптал землю и вилами уничтожил следы своих ботинок вокруг.
Вернулся к машине и внимательно поглядел назад, в направлении «могилы», ничего не бросалось в глаза. Окурок единственной выкуренной сигареты разорвал и развеял по ветру. Какие еще следы он мог оставить? Примятая трава? Но тут понадобился бы этакий супер Шерлок Холмс, чтобы увидеть это после первого же самого слабого дождя, и уж совершенно гениальная интуиция могла связать примятую траву с Сиднеем Бартлеби. Да, это был ковер, и Эббот, возможно, запомнил, что продал ковер ему; да и друзья могли узнать ковер, но ведь, в конце концов, внутри ковра не было ничего. И Сидней завел мотор. Яркие пятнистые тени от листвы раскрасили дорогу. День обещал быть ясным.
Воскресенье прошло спокойно. Сидней начал перечитывать «Стратегов», но не испытал при этом особого оптимизма. В последнем варианте первая часть логически подводила ко второй, и это, по крайней мере, доказывало наличие интриги и обещало развязку.
В понедельник, в шесть часов вечера, миссис Лилибэнкс принесла Сиднею крыжовника. Сидней пригласил ее в дом.
— Он стоит три шиллинга шесть пенсов килограмм, я же не могу съесть больше, чем полкило, — сказала она, — может быть, вы сделаете себе мармелад со сливками или это для вас слишком сложно?
— Я люблю, но никогда не делал сам, — ответил Сидней. — Этим всегда занималась Алисия.
— Если хотите, я могу приготовить для вас, мне ведь все равно делать себе. Мне не трудно, нужно только обрезать хвостики и протереть ягоды через сито, — она улыбнулась. — Вы можете зайти за своим мармеладом сегодня в половине восьмого. Так будет быстрее, чем если я сама принесу его вам.
Сидней был тронут такой деликатностью.
— Я вовсе не потеряю времени, — сказал он. — У меня его больше чем достаточно.
— Алисия сказала, что вы рассчитывали побольше поработать в эти дни. Поэтому я и не хотела вас отвлекать. В противном случае я просто пригласила бы вас к себе вчера на обед.
— Спасибо, — смущенно произнес Сидней. (Он чувствовал себя не вполне в своей тарелке после чтения «Стратегов».)
Миссис Лилибэнкс оправила свой жакет и взяла миску с крыжовником.
— Как вам нравится ваша холостая жизнь? — спросила она, направляясь к двери.
— Может, вы немного посидите?
Он только сейчас сообразил, что забыл предложить гостье сесть.
— Нет, спасибо, я пойду. Алисия сказала, что поедет к матери, в Кент?
— Да.
— Вы не дадите мне ее адрес? Я хочу написать ей.
— Конечно, одну минуту.
Сидней пошел в гостиную за карандашом, который лежал у телефона.
— Глупо, что я сама ее об этом не спросила, — сказала миссис Лилибэнкс, идя следом за Сиднеем. — О, я вижу у вас новый ковер! Очень красивый.
— Да, — ответил Сидней, переписывая адрес. (Он почувствовал, как сердце его подпрыгнуло, словно он и в самом деле был преступником.) — Вот. Миссис Хартли Снизам, Поукс Корнер, Рейберн, Кент.
— Снизам, — прочитала миссис Лилибэнкс.
— Да, — улыбнулся Сидней. — Раньше я любил подшучивать над этой фамилией, пока не услышал другие, еще более смешные.
Миссис Лилибэнкс рассмеялась, полное ее тело затряслось.
— Лилибэнкс — тоже в своем роде неплохая фамилия. Особенно для могильного памятника, а? Моего мужа в детстве часто дразнили из-за фамилии. Он мне сам рассказывал. Представляете, в школе его звали «могильщиком».
