– Я уже не уверена в этом. Я тебя давно не видела. И спеси в тебе не поубавилось… Так или иначе, после моей смерти тебе будет очень больно вспоминать о том, что последние слова, сказанные мне, были словами упрека, – назидательно прошипела мать, понизив голос.
– Это не последние мои слова, – так же как и мать, тихо произнес Майкл. – Тебе будет проще забыть свое равнодушное обращение со мной, зная, что я сам был груб с тобой. Ты не будешь зря терзать себя, если будешь знать, что твой сын сам обращался с тобой грубо. Несмотря на наши ссоры, я люблю тебя, и сожалею, что я не в меру циничен, что ты больна, и что наши отношения не такие сердечные, какими они должны быть у матери с сыном.
– Ты не сделал ничего, чтобы наши отношения улучшить, – сказала Амалия. – Хотя возможность у тебя была.
– У тебя тоже она была, так что ты ничем не лучше меня.
Мать прикрыла глаза. Майкл чувствовал стыд и облегчение одновременно.
– Мне, наверное, лучше уйти, – сказала Амалия и утерла рукавом джемпера скопившиеся в уголках глаз слезы. Майкл разочарованно взглянул на мать. Необходимо вырулить конфронтацию в другое русло.
– Ты так не поняла, – с досадой произнес Майкл. Внутреннее нутро призывало его смягчить сложившуюся ситуацию. – Я всего лишь хотел, чтобы ты не сожалела обо мне, не сожалела о своих поступках, связанных со мной.
– Для этого ты мне грубил? – изумилась мать. Ее голубые глаза забегали, казалось, в поиске смысла. – Зачем?
– Своего рода, радикальная психотерапия, – ответил Майкл. – Я не хотел, что ты мучила себя угрызениями совести.
– Психотерапия, значит? – переспросила мать. – Мне ведь больно от твоих слов. Я же не хочу думать о тебе плохо.
– Главное, чтобы ты о себе не думала плохо, – сказал Майкл.
Мать посмотрела на сына, и Майклу показалось, что взгляд ее смягчился.
– Зачем тогда ты сознался в этом?
– Не знаю, – пожал плечами Майкл. – Посчитал нужным это сказать. Хотел быть до последнего честным с тобой.
Мать подняла брови.
– Ты что, уже ее читал?
– Нет, – ответил Майкл. – Но собираюсь. Даже купил, хотя мог прочитать в онлайне. Хочу узнать, что пишет противник.
Мать слегка смутилась, но улыбнулась своему сыну.
– Ты необычный, Майкл. Сказать мне упреки и пытаться направить их на мое благо – только ты до такого мог додуматься.
– Но мы же выяснили отношения, – слегка улыбнувшись, произнес Майкл. – И ссоры как таковой не было.
– Я ведь еще не ушла, – заметила мать, и Майкл испустил грустный смешок.
Майкл встал и приобнял свою мать.
– Прости… за психотерапию. Как-то не так все получилось.
– А оно всегда так, – заключила мать. Что-то непонятное было в ее словах, Майкл не мог понять что. – Выходит не так, как было задумано. И это не наша вина. Такова жизнь.
Амалия чмокнула сына в щеку, в которую совсем недавно влепила пощечину.
– Постарайся никому таким способом не облегчать страдания, – прошептала она.
– Надеюсь, не придется, – ответил Майкл, внезапно почувствовав жжение в горле. – Я тебя провожу.
Дойдя до парадной двери, мать обернулась и окинула взглядом скромное жилище сына. Она вздохнула.
– Не все дамы любят такое прибранство, Майкл. Будешь кого сюда приводить – постарайся прибраться.
– Те, кто вытерпит мой характер, вытерпит и "убранство". Счастливо доехать, мама.
– Пока, сынок.
Майкл закрыл дверь. Взгляд его осмотрел прихожую. Мать была права; несмотря на его сегодняшнюю уборку, его жилище явно нуждается в улучшении. Обои кверху отклеились от стен, обнажая потрескавшуюся штукатурку, софа в дальнем углу полупустой гостинной совсем провисла и больше походила на гамак. "Хорошо, что Ребекка не успела здесь побыть" – подумалось Майклу. Вдруг он почувствовал, что хочет спать – последствия ночных бдений давали о себе знать. Он направился к кровати восполнять недополученный ночью сон.
"Зря я так поступил" – огорченно думал Майкл. – "Я просто полное ничтожество. Хорошо хоть выкрутился – соврал матери про психотерапию. И хорошо, что не получилось пробраться в дом – Фил получил бы возможность избавиться от меня, а состояние матери только ухудшилось бы".
Сознавая ужас сказанных слов, Майкл лег на кровать и закрыл глаза. "Мать права – мой цинизм до добра меня не доведет". Вдруг он кое-что вспомнил. Майкл подскочил, взял телефон и, стремясь хоть как-то облегчить свое состояние, изменил имя одного абонента – вместо "Амалии" написал "Мама".
СТРАЙКС
Как же так?
