Конец 92-го года. Скоков выдвигает свою кандидатуру, и рейтинговым голосованием получает первое место. Ельцин может выбирать фигуры. Он клялся в любви Юре и, вообще, в верности всему этому курсу, лицо его цветет и светится возможностью совершить очередную крупную пакость, которую он и называет политикой. От этой сокровенной пакости он преисполнен энергией внутренней радости, и он говорит, что нет, не Скоков, – Черномырдин!
Черномырдин – это "counter part" ("партнер") Гору, то есть это выдвижение вместо ВПК – топливного комплекса, и вместо "counter part" к Бушу – "counter part" к Клинтону.
Параллельно происходят очень серьезные события. Я когда-то говорил вам, что одна из главных организаторш выборов Клинтона, по совместительству – известная актриса, но и не только, Барбара Стрейзанд – орала Гейтсу (тогдашнему директору ЦРУ): "Ты, вонючая немецкая свинья, убирайся в свой фатерланд!". Это случилось на узком празднике, посвященном выборам Клинтона. Несколько убийств прямо у ворот Ленгли, смена части кадрового состава, скандал с банком "Би-си-си-ай" – это всё части нового большого пути.
Меняется элита – меняется курс, начинается эра Клинтона. Ельцин понял, что если он правильно подставит премьера под Клинтона, то он уцелеет, то у него есть шанс остаться на долгое время. А Скоков не понял, что его песня спета. И в марте – первое инсценированное ГКЧП, ельцинское. Антиконституционный переворот, совершенный Ельциным.
Переворот приводит к тому, что Скоков входит в узкую коалицию людей, которые должны осудить Ельцина. Это имеет за собой соответствующие последствия: Скоков быстро выбывает из обоймы, но продолжает быть самым активным игроком с марта 1993 года до сентября-октября того же года, потому что Верховный Совет и Ельцин представляют собой пару сил, за спиной которых стоит третья сила, которая хочет вскочить в седло этого конфликта.
93-й год – указ Ельцина, блокада Верховного Совета. Все это у меня перед глазами, как говорят сейчас "новые русские", "чисто конкретно". Только Скоков. Все указания – ждать Скокова. Совет регионов создан для Скокова. Переворот внутри Белого дома, организованный Абдулатиповым и его командой (Соколовым и прочими), – это переворот под Скокова.
Хасбулатов не осуществляет одного-единственного действия: не назначает премьер-министра. Все участники думских посиделок требуют назвать премьер-министра. Кто будет премьер-министром? Назначается министр обороны – Очалов, министр внутренних дел – Дунаев, министр КГБ (или, как тогда называлась Госбезопасность?) – Баранников. Но нет премьер-министра! "Назначьте правильно!" – говорят Белому дому.
Создается Совет регионов. Внутри этого Совета регионов Абдулатипов ждет Скокова. Скоков делает паузу. 29 сентября Брагин вызывает к себе Кирсана Илюмжинова и говорит, что он дает ему 20 минут прямого телевизионного эфира для объявления: "Ни Хасбулатова, ни Ельцина! Власть – регионам и Скокову!".
Уже на следующий Кирсан Илюмжинов с помощью одного покойного представителя Госбезопасности, которого я называть не буду, оказывается в Белом доме, и его вытягивают под одну из борющихся сил. И Хасбулатов с Руцким, и Ельцин понимают, что для них лучше сдаться один другому, чем получить Скокова, что они как-нибудь переживут, переспят эти неприятности в соответствующих тюрьмах и т.д., а вот со Скоковым дело будет плохо.
Следующая дата: 4 октября. Это – день, когда регионы вместе со Скоковым должны объявить, что они создают новую Конституцию – конфедеративную. За день до этого на площадях Москвы происходит взрыв революционной энергии (отчасти говорю о нем в кавычках).
Третья сила останавливается. Огромное значение в этом имеет позиция Клинтона, который вопреки классическим канонам однозначно выступает за Ельцина. Кто ему помогал в этом – известно. Начиненность Белого дома баркашовцами очень сильно сдвигала позицию Ельцина, а организация этой начиненности связана с теми кадрами старого КГБ, которые работали уже на олигархов и в значительной степени считали своим делом помощь такому течению событий.
Баркашовцы засаживались в Белый дом на моих глазах. Один, второй, третий, десятый, двадцатый… Они меняли характер. Это уже были статные молодцы, а не прыщавые ребятишки, у них была новая сшитая форма, их тренировали.
Вечер. Сижу у Баранникова. Вбегает его помощник: "Сергей Ервандович, Сергей Ервандович, идите смотреть!". Я говорю: "Что такое?" – "Простите шефу, но тут так интересно! Баркашовцев выводят к американскому посольству! Вот их сейчас приведут. По радио ими оттуда управляют. Сейчас их еще развернут. Они сейчас будут говорить: "Слава России!" (Перехваченные переговоры по рации). А вот сейчас их еще раз повернут, потому что не тот ракурс – фотографам неудобно. "Слава России!". Теперь их уведут!".
Я не хочу заострять внимание на этих частностях, потому что главное заключается в том, что 93-й год – это такая вот ситуация. Конец 93-го года, 94-й год – это уже война в Чечне. К этому моменту в виде консервативной силы вместо Скокова начинают включаться Коржаков и Сосковец.
