Семья Блока так и не догадывалась, почему дядя никогда не обедал дома; с самого начала все решили, что это причуда старого холостяка, возможно объяснимая связью с какой-нибудь актрисой; все, что касалось г-на Ниссима Бернара, было для директора бальбекского отеля «табу». Поэтому он, ни слова не говоря дядюшке, решил в конце концов не обвинять племянницу, а просто посоветовал ей быть осмотрительнее. А девушка и ее подруга несколько дней ожидали, что их выставят из казино и из Гранд-отеля, но, видя, что все уладилось, стали радостно демонстрировать отцам семейства, державшим их на отдалении, что могут безнаказанно позволять себе все, что угодно. Они, конечно, не устраивали больше публично сцен, подобных той, которая всех возмутила. Но постепенно они вновь взялись за старое. И как-то вечером, когда я выходил из казино, где уже погасла половина ламп, вместе с Альбертиной и Блоком, которого мы там встретили, девицы прошли мимо нас в обнимку, то и дело целуясь, и, поравнявшись с нами, принялись хихикать, хохотать и визжать непристойным образом. Блок потупился, притворяясь, что не узнал сестру, а я испытал истинную муку при мысли, что этот странный и отвратительный призыв обращен, быть может, к Альбертине.
Еще больше моя тревога сосредоточилась на Гоморре после другого случая. На пляже я заметил красивую молодую женщину, стройную и бледную; ее глаза испускали с геометрической точностью из единой точки во все стороны такие яркие лучи, что на ум невольно приходило сравнение с созвездием. Я думал, насколько эта молодая особа красивей Альбертины и насколько разумнее было выбрать ее, а не Альбертину. Вдобавок по лицу этой красивой молодой женщины словно прошелся невидимый рубанок неизбывной жизненной грязи, постоянного примирения с вульгарными уловками, и глаза ее, в которых достоинства оставалось все-таки больше, чем в других чертах лица, горели только алчностью и вожделением. На другой день в казино эта молодая женщина оказалась очень далеко от нас, но я видел, что она то и дело метала в Альбертину пламенные взгляды, которые то вспыхивали, то гасли, то вновь загорались. Казалось, она подавала Альбертине сигналы, словно маяком. Я мирился с тем, что моя подруга замечала ее знаки внимания, и опасался, что эти беспрестанно вспыхивающие взгляды – условные знаки сговора о завтрашнем любовном свидании. Кто знает, возможно, это свидание уже не первое. Может быть, молодая особа с яркими глазами приезжала в Бальбек в прошлом году. Вероятно, Альбертина раньше уже уступила ухаживаниям этой или другой дамы, поэтому незнакомка позволяет себе посылать ей эти пылкие сигналы. Они не просто требуют от нее чего-то сейчас, они делают это с намеком на минувшие часы удовольствий.
В таком случае это свидание будет уже не первым, оно лишь продолжит увеселения прошлых лет. В самом деле, взгляды не вопрошали: «Хочешь?» Как только молодая женщина заметила Альбертину, она открыто повернулась к ней и озарила ее взглядами, полными воспоминаний, словно ее пугало и изумляло, что моя подруга все забыла. Альбертина прекрасно ее видела, но невозмутимо застыла на месте, а та, другая, сдержанно, как мужчина, который видит свою прежнюю любовницу с другим любовником, отвела от нее глаза и перестала обращать на нее внимание, как будто ее здесь не было.
Но спустя несколько дней у меня появились доказательства наклонностей этой молодой дамы и того, что, по-видимому, они с Альбертиной были знакомы прежде. Часто в зале казино, когда двух девиц охватывало взаимное желание, между ними вспыхивало какое-то сияние, какая-то фосфоресцентная дорожка протягивалась от одной к другой. Заметим между прочим, что именно благодаря таким неуловимым материальным следам, благодаря таким звездным знакам, воспламеняющим изрядную часть небес, рассеянная по миру Гоморра в каждом городе, в каждой деревне норовит собрать своих разлученных обитателей, восстановить библейский город, и повсюду люди, тоскующие по прошлому, лицемеры, а то и отважные изгнанники из Содома, непрестанно пытаются отстроить его заново.
Однажды я видел незнакомку, которую Альбертина якобы не узнала, в ту минуту, когда мимо проходила кузина Блока. Глаза молодой женщины вспыхнули, как звезды, но видно было, что она не знакома с юной израэлиткой. Она увидела ее впервые, явно к ней потянулась, но без той уверенности, с какой она смотрела на Альбертину: на дружбу Альбертины она, кажется, так твердо рассчитывала, что, заметив ее холодность, удивилась, как удивляется приезжий, который не живет в Париже, но часто там бывает и вдруг, приехав туда на несколько недель, обнаруживает, что на месте маленького театра, где он часто и с удовольствием проводил вечера, построили банк.
