Трактир под старой горкой был,Все это было встарь.Там раз трактирщик начудил:Такого пива наварил,Что слез с Луны Лунарь. А Кот хмельной в трактире том На скрипке заиграл. Уж так он струны драл смычком, Мяукал и вертел хвостом, Что мертвый бы плясал!В трактире был веселый Пес,Без смеха жить не мог,И если шутку гость принес,Пес этот хохотал до слез,Ну прямо падал с ног! Была корова там одна,— Держись, коль в пляс пойдет! Любила музыку она И враз пьянела без вина Когда играл ей Кот!Посуда вся из серебраВеселого была.В воскресный день не жаль добра —Ее начистили с утра,Такие вот дела! Лунарь за кружкой кружку пьет, За часом час летит — Хохочет Пес, играет Кот, Корова на рога встает, А серебро звенит!Лунарь еще глоток хлебнул,А небо — все светлей,Лунарь зевнул и сам под стулСкатился вдруг и там заснул,А солнце — у дверей! Тогда трактирщик поглядел На лунных лошадей: Они стояли не у дел, А их хозяин все храпел, А солнце — у дверей!Погромче джигу грянул Кот.Корова — ну плясать!Звенит посуда, Пес поет,Трактирщик Лунаря трясет,А тот не может встать! Пришлось катить им всей гурьбой На горку Лунаря. Скакали кони за толпой, Корова топала ногой, А Кот играл, что зря!До неба музыка неслась —Вот так-то было встарь!Гора от топота тряслась,Под конский пляс заброшен вразК себе домой Лунарь! Взлетела вслед одним прыжком Корова на Луну! И Пес смеялся над Котом, Который рвал своим смычком Последнюю струну!Луна за горку убралась,И на небе опятьБродяга-Солнце пялит глаз,Весьма дивясь, что в этот часТут лишь ложатся спать!Ему громко и долго хлопали. У Фродо был хороший голос, а песня пощекотала воображение.
— Где старина Медовар? — раздались голоса. — Пусть послушает. Надо, чтобы Боб научил его кота играть на скрипке, а мы попляшем!
Они заказали еще пива и стали кричать:
— Еще раз, господин невысоклик! Давай! Еще разок!
И они все-таки заставили Фродо хлебнуть из кружки и начать песню сначала, а сами стали подпевать: мотив был всем известен, а слова они подхватывали быстро. Настала очередь Фродо упиваться успехом. Он скакал по столу, а когда второй раз пропел: «Взлетела вслед одним прыжком…», то подпрыгнул высоко вверх — и — трах! — переусердствовал. Попав ногой в поднос с пивными кружками, он поскользнулся — бум! — грохнулся со стола — бах-тарабах! — все открыли рты, чтоб расхохотаться, да так и замерли: певца не стало, он просто пропал, как сквозь пол провалился, и дырки не оставил!
Местные хоббиты вытаращили глаза, повскакивали на ноги и стали громко звать Медовара. Вся компания отшатнулась от Пина и Сэма, которые остались в углу одни, чувствуя на себе мрачные и неприязненные взгляды. Ясно, что многие стали их считать сообщниками бродячего колдуна, а кто его знает, какие у него цели и возможности! Только один смуглый пригорянин смотрел на них так нахально и понимающе, что им стало не по себе. Но вскоре он выскользнул за дверь с каким-то косоглазым южанином: он весь вечер с ним шептался. Привратник Гарри вышел сразу за ними.
