— Это то, что за нами гонится, — сказал Фродо. — Ничего больше не спрашивай! Скорее отсюда!
Они поспешили по тропе на подъем, а когда оглянулись еще раз, дальнего берега уже не было видно, только туман.
— Какое счастье, что вы не держите лодок на западном берегу! — сказал Фродо. — Лошадь может через реку переправиться?
— В двадцати милях к северу отсюда, по Брендидуимскому Мосту, иначе только вплавь, — ответил Мерри. — Хотя я никогда не слышал, чтобы лошади переплывали Брендидуим. Но при чем здесь лошади?
— Потом скажу. Скорее в дом, там поговорим.
— Ладно! Вы с Пином дорогу знаете. Так что я побыстрее поскачу вперед и скажу Толстику Болджеру, что вы едете. Мы вам ужин приготовим и все такое.
— Мы сегодня рано ужинали, нас Мотыль накормил, — сказал Фродо. — Но можно второй раз.
— Будет вам второй раз! Давай сюда корзину! — сказал Мерри и ускакал в темноту.
До нового дома Фродо в Кричьей Балке от Брендидуима было не близко. Они миновали Брендигорку с Брендихоллом, оставив их слева, и почти пройдя Бакбург, вышли на главный Тракт Бакленда, который вел от Моста на юг. Пройдя по нему полмили к северу, свернули направо на проселок. Еще через пару миль поднялись на холм и опустились вниз.
Наконец дорога привела их к узкой калитке в плотной живой изгороди. Дома в темноте совсем не было видно — он стоял в глубине, на зеленой площадке, окруженной кольцом низкорослых деревьев, как второй оградой. Фродо выбрал его за то, что он находился в отдалении от поселка и рядом никто не жил. Сюда можно было незаметно прийти и так же незаметно уйти отсюда.
Дом был построен Брендибаками очень давно и предназначался для гостей или тех членов семейства, которым хотелось иногда отдохнуть от вечной суеты и толчеи в Брендихолле. Он строился по старинке и очень напоминал хоббичью нору — длинный, приземистый, без надстроек, с дерновой крышей, круглыми окнами и большой круглой дверью. От калитки к дому по зеленой дорожке они подошли в полной темноте. Из-за ставен не пробивалось ни лучика. Фродо постучал в дверь. Толстик Болджер отворил — изнутри полился приветливый свет. Быстро проскользнув в дом, они захлопнули дверь, сразу отделившую их от ночи.
— Ну, как тебе здесь? — спросил Мерри, выходя им навстречу. — Мы изо всех сил старались, чтобы сделать все, как дома, хоть времени было мало. Ведь мы с Толстиком только вчера с последним багажом приехали.
Фродо осмотрелся. Было вправду как дома. Много его любимых вещей — и любимых вещей Бильбо — нашли свои места, как в Торбе, и сразу напомнили ему про старика, так что стало почти больно. Здесь было уютно и спокойно, и ему захотелось на самом деле поселиться в этом тихом уголке навсегда. Казалось нечестным вовлекать друзей в свои неприятности, и он снова подумал, как он скажет им, что должен скоро уходить. И понял, что придется все сказать после ужина перед сном.
— Как мило! — произнес он с усилием, — будто я вообще не переезжал.
Путешественники сбросили мешки на пол и повесили плащи. Мерри провел их в дальний конец коридора и распахнул дверь. Они увидели яркий огонь и клубы пара.
— Банька! — закричал Пин. — Благодетель Мерриадок!
— В каком порядке купаемся? — сказал Фродо. — Сначала старший или самый расторопный? В любом случае вы последний, господин Перегрин.
— Позвольте мне распорядиться получше! — сказал Мерри. — Нельзя начинать новую жизнь в Кричьей Балке со ссоры из-за тазиков. В той комнате три ванных кадушки и полный котел кипятка. И полотенца есть, коврики и мыло. Быстро все туда!
Мерри и Толстик занялись последними приготовлениями к позднему ужину в кухне, расположенной по другую сторону коридора. Из баньки доносился плеск воды, шлепанье, смех и три перебивающие друг друга песни. Вдруг голос Пина взлетел над остальными, и Мерри с Толстиком услышали любимые банные куплеты Бильбо:
Тут раздался жуткий плеск и возмущенный крик Фродо: «Тише ты!» — по-видимому, вода из ванны Пина фонтаном выплеснулась на потолок и разлилась по полу.
Мерри подошел к двери баньки.
— Как насчет ужина и кружки пива? — крикнул он.
Фродо вышел в коридор, приглаживая волосы.
— Здесь даже в воздухе так мокро, что я пошел вытираться в кухню, — сказал он.
