Повернув голову, я встретилась взглядом с мужем, я не собиралась ни в чём его винить. Мы оба были в грехе, он телесном, а я душевном.
Но муж заговорил первым:
- Торы больше нет, она сгорела[1].
Помолчал и вновь добавил:
- Кто-то поджёг баню.
Я потерла лоб, с трудом понимая, что он сказал.
- Здесь нет виновных в этом. Я никому об этом не говорила и приказа людям Арса не отдавала, - проговорила уверенно.
- Тогда кто? - это произнес сын, в полной тишине.
Оба взрослых мужчины повернули головы к нему, потом посмотрели друг на друга и Абсолон произнес.
- На всё воля Господня.
С трудом, но всё же мы с Вальдемаром смирились с произошедшим. Он остался в месте с Кнудом в старом нашем доме, а я с остальными детьми в новом. Это было тяжёлое время, объединяло нас только одно, наши дети. К свадьбе старшего нашего сына и шли приготовления.
Я уже не встревала в то, что решением короля и архиепископа венчание должно было состояться в Лунде[2]. Если они так решили. пусть так и будет.
Венчание, куда мы отправились всей семьей назначили на февраль 1177 года, в соборе Лунда. Сам архиепископ Абсолон, должен был совершить это таинство.
Мы соблюдали с мужем на людях все приличия, детям сказали, что примирились. Вальдемар и впрямь будто примирился со своей судьбой, стал мягче и как мне думалось спокойнее. Больше он не стремился доказать мне или окружающим, что он достоин быть королем.
Я в этом никогда и не сомневалась, жаль что муж этого никогда не понимал. А вот сейчас, сказав ему об этом, стало понятно, что он удивлен. Перед свадьбой мы поговорили с Вальдемаром, он внимательно меня выслушал.
- Вальдемар, я всегда знала, что ты достоин быть королём, моим мужем и отцом наших детей.
- Мало...
- Мало? Что значит мало?
- Мне этого было мало. Я однажды видел, как ты смотришь на него.
- Прости, я не хотела причинять тебе боль.
- Не проси прощения. Тора... Она смотрела на меня такими глазами. Бедная, она ни в чём не была виновата, это только моя вина, мой грех.
Какое-то время мы сидели молча. Но мне всё же удалось взять себя в руки.
- Нужно жить дальше, наши дети в них радость. Скоро уж внуки нас порадуют, нужно принять свою судьбу и жить, Вальдемар.
- Ты как всегда права, мудрая моя Сонька.
Мы примирились, попытались жить дальше. Дети будто почувствовав стали ласковее и ближе. Всё вернулось на круги своя. Мы приняли то, что нам выпало в жизненном круге. Будто два диких оленя, мы приручились и стали пастись на пастбище, что даровала нам судьба.
На торжество не поскупились ни муж, ни герцог Генрих, церемонию устроили так, будто бы для невесты это первое венчание. У меня конечно были сомнения, что первый брак Гертруды был консумирован, но если вспомнить Аду, то все возможно. Гертруда вышла замуж за герцога Швабрии Фридриха в двенадцать, мужу если не ошибаюсь было больше двадцати. Меньше года она была его женой, герцог скончался внезапно, заразившись чем-то в Риме, во время святого шествия. Думалось мне, если бы брак не был консумирован, Генрих Лев, признал бы его недействительным, но он этого не сделал.
Сам город и собор были украшены яркими лентами, тут и там были видны стяги рыцарей. Собор недавно был немного расширен, строительством лично руководил Абсолон. Я впервые увидела невесту сына уже в соборе. К моему удивлению она была одето в скромное голубое платье, совершенно без всякий украшений. Волосы были убраны и на голове был длинный укрывающий практически её всю, покров[3].
С удивлением рассматривая Гертруду, в ней я не увидела опору для сына, мне показалось ей самой она нужна. Худая, с бесцветным лицом, будто там нет и кровинки, она напомнила мне высохшую травинку. Несмотря на то, что ей было двадцать три года, она была совершенно лишена женской грациозности и мягкости.
Беспокойство за судьбу сына, за его семейную жизнь, только лишь усилилось, когда я увидела с каким рвением Гертруда соблюдает все церковные предписания и уставы. Материнское сердце не обманешь, оно почувствовало беду.
После завершения обряда, и всех торжеств я пытливо всматривалась в лицо сына, ища хоть какие-то признаки беспокойства или недовольства. Но их не было, он улыбался и был счастлив. Гертруда явно ему нравилась, и мне ли было его лишать счастливых минут.
Вальдемар заметил моё беспокойство, и попытался успокоить.
- Софья, они подходят друг другу.
Я подняла глаза на мужа, в этот миг мы сидели за одним столом, и принимали пищу. На лице мужа тоже залегла тень беспокойства.
- Меня не отпускает тревога...
- Успокойся, Кнуд доволен, - муж произнес это так, будто он сам недоволен.
- Будем уповать на Господа, - я произнесла это понимая, что это всё что нам остается.
Молодой король с женой остались в Сконе[4], отец выделил под его управление большие земли. Абсолон ставший архиепископом, остался в Лунде и решением Вальдемара стал его советником. Мы же с королем вернулись в Роскилле.
[1]В датских сагах есть упоминание о том, что София повелела сжечь в бане любовницу своего мужа.
